Чтение онлайн

Продолжая путь на юго-запад, мы очень скоро въедем в старинный городок Эпернон ('Epernon), что раскинулся у холма, царящего над правым берегом реки Друэ, у самого слияния речек Гевиль и Гель, – тихий, зеленый уголок, разместившийся в долинах сразу трех рек. Городок Эпернон лежал под стенами крепости, построенной в XI веке Амори де Монфором и перешедшей два столетия спустя к семейству Омаль, из которого вышли позднее короли Наварры, в том числе и Генрих Наваррский, будущий Генрих IV. Впрочем, еще до того, как он стал королем Наваррским, он продал Эпернон Жану-Луи Ногаре де ла Валету (1554–1642), который был любимцем Генриха III и даже получил от него пэрство-герцогство (титул, который, увы, был утерян семейством со смертью герцогского сына Бернара). Эпернон может по праву считаться городом-героем и городом-мучеником, ибо он храбро оборонялся в 1870 году, пережил бомбежки в 1940-м, а также в 1944-м и был награжден военным крестом в 1950 году.

Красивые старинные дома на улице Друэ, церковь XV–XVI веков, деревянный дом XVI века на площади дю Шанж, статуи святых Кристофа и Михаила, старинная (XIII века), принадлежавшая некогда аббатству школа на улице Аронсель, великолепные, редкостные залы-давильни с колоннами, развалины романского аббатства на той же улице Аронсель – все это вознаградит нас за остановку. А от Эпернона нам уже рукой подать до Ментенона…

Но что же может завлечь нас сюда, в Ментенон (Maintenon)? Знаменитый ли замок, сам ли прелестный провинциальный городок Ментенон у слиянья Юры и Вуаза или романтическая история о девочке Франсуазе, внучке поэта и героя, которая родилась в караулке тюрьмы, где сидел в очередной раз ее мошенник-отец, воспитывалась в монастыре, вышла замуж за калеку сочинителя и стала под старость любимой супругой (пусть даже тайной супругой – это был секрет Полишинеля) французского короля? И не просто короля, а того Людовика, которого называли Великим и «королем-солнцем», Людовика XIV…

НА ПЛОЩАДИ ДЮ ШАНЖ ДОМ № 5 УКРАШЕН ДЕРЕВЯННЫМИ СТАТУЯМИ СВЯТОГО КРИСТОФА И СВЯТОГО МИХАИЛА

Дедом Франсуазы был неистовый протестант и поэт Агриппа д’Обинье. Деда она поминала часто, об отце (его звали Констан) старалась не вспоминать. Констан д’Обинье учился в какой-то протестантской «академии» в Седане, откуда вынес только пристрастие к азартным играм и пьянству. Однако ему не везло ни в игре, ни в любви. Первую жену он убил, застав ее с любовником, вторую раньше времени свел в могилу: бедняжка переезжала за ним из одной тюрьмы в другую. Он был мошенник, менял религии и хозяев до тех пор, пока не был обвинен в «измене». Потом его отправили куда-то на острова, но там доходного места он не нашел, а все, что имел, проиграл. Он бросил жену и детей на Мартинике. Потом девочка жила в роли бедной родственницы у дальней родни, научилась сдержанности, послушанию, в конце концов отдана была на воспитание сестрам-урсулинкам (сперва островным, потом парижским), но вскоре с облегчением вышла замуж, совсем юной. Жених нашелся незавидный – сочинитель Скаррон. Он был немолод, нищ, болен и почти парализован. Но он был все же поэт, как и ее дедушка, и с ним было интересно. Он держал салон. К тому времени заглохли знаменитые салон в Рамбуйе и салон де Скюдери. Вдобавок в салоне Скаррона атмосфера была повольней, поразвязней, да и публика была сборная – и писатели, и куртизанки, и высокая знать. Часто бывало смешно и весело. А юная хозяйка была чудо как хороша. И не глупа. Умела держаться с достоинством, сдержанно. Многие добивались ее благосклонности, но никто не мог похвастать успехом. Она умела блюсти свою репутацию, которая и оказалась ее капиталом. Когда ее уродливый и веселый муж умер, королева положила «вдове Скаррон» небольшую пенсию. Все утешали ее как могли, и она продолжала появляться в свете, хотя и с выбором: по-прежнему «блюла себя». А может, у нее было предчувствие великой ее женской судьбы? Могла ведь мечтать: всякая женщина мечтает стать королевой, всякая Золушка, всякая бедная простушка. А она была даже не простушка – и дедушка был поэт, и муж-покойник стихи писал… Впрочем, такое счастье только в сказках случается. Или не только в сказках?

Сохранилось ее письмо, написанное летом 1660 года. В тот год (как раз в ту пору, когда умирал ее хворый муж) Франсуаза глядела из чьего-то окна вниз на улицу Сент-Антуан, по которой тянулась праздничная процессия – молодой король Людовик XIV въезжал в Париж со своей женой, испанскою инфантой Марией-Терезией… Назавтра в письме своей приятельнице маркизе Виларсо Франсуаза, захлебываясь от восторга, описывала шитые серебром и золотом одежды пажей и лакеев, красоту короля, все царственное великолепие этого шествия…

Но вот в 1667 году случилось нечто очень существенное на пути к великому чуду ее жизни. Фаворитка короля, надменная красавица мадам де Монтеспан, подарила королю первого внебрачного ребенка – девочку, а еще год спустя и мальчонку-бастарда, будущего герцога дю Мена, будущего любимца Франсуазы. Перегруженная придворными хлопотами, мадам де Монтеспан стала искать гувернантку для присмотра за королевским выводком, и взгляд ее обратился к этой пристойной, милой, образованной и бедной «вдове Скаррон». О, это был не слишком ничтожный пост. Бастардов короля от Луизы де Ла Вальер взращивала ни больше ни меньше как жена министра Кольбера… Посоветовавшись со своим исповедником, благочестивая «вдова Скаррон» приняла предложение и водворилась с детьми в доме, снятом специально для этой цели на рю де Турнель. Все это, конечно, нелегально, как бы втайне от двора, но это был ее первый шаг к высокому трону. Ей выпало немало трудов, ибо вслед за герцогом дю Меном появились на свет граф де Вексен, мадемуазель де Нант, мадемуазель де Тур и еще несколько бастардов (это у одной только мадам де Монтеспан, а король трудился ведь сразу на трех фронтах, не следует недооценивать монарших трудов). Пришлось снимать для королевско-монтеспановских бастардов новый дом, за городом, хлопот становилось все больше, и все же Франсуазе удавалось видеться иногда с приятельницами и знакомыми – с мадам де Севинье, мадам де Лафайет, мадам де Куланж, аббатом Тестю, с семьями Альбре и Ришелье. Перемена в ее жизни произошла в 1673 году, когда старшие дети мадам де Монтеспан получили официальное признание и были представлены ко двору. В 1674 году и их воспитательница мадам Скаррон волей-неволей получила придворный пост. Теперь она была на виду, это могло грозить множеством осложнений. Она должна была быть всем приятной, со всеми дружна, она была представлена королю, который не остался равнодушным к ее шарму, манерам, красоте, уму, образованности, ровности характера… То, что она уступила его лестным домогательствам лишь через шесть лет, делает честь ее сдержанности, дипломатическому искусству и высочайшим женским достоинствам. Ревность мадам де Монтеспан уже начала осложнять отношения прекрасной фаворитки с ее не столь молодой, знатной, богатой и красивой гувернанткой, но в конце 1674 года король вознаградил мадам Скаррон крупной суммой в связи с водворением ее любимого воспитанника герцога дю Мена в Версале, и мадам Скаррон купила замок Ментенон за 240 000 франков. В феврале, после ее возвращения из поездки в купленный ею замок, король вдруг прилюдно обратился к ней как к «мадам де Ментенон». Теперь ее положение было упрочено. И, напротив, таинственная гибель юной фаворитки короля мадемуазель Фонтанж, темные слухи о колдовстве и магии, связывавшие имя мадам де Монтеспан с именем колдуньи, готовившей любовные напитки, и с «черными мессами» аббата Гибура, несмотря на заступничество короля, бросили тень на репутацию этой всесильной фаворитки (всесилие которой уже и без того близилось к закату). Король находил теперь все большее удовольствие в обществе мадам де Ментенон и вскоре после смерти королевы в 1683 году сочетался с не слишком молодой, но приятной дамой тайным браком, который длился добрых 32 года. Многие историки считают, что фаворитка не так уж много вмешивалась в серьезные государственные дела. Но у себя, в основанной ею монастырской школе близ Версаля, в Сен-Сире, она царила безраздельно, становясь все требовательней и строже…

Король умер в 1715 году, и мадам де Ментенон сразу удалилась от двора. Она жила теперь безвыездно в Сен-Сире, но радовалась знакам внимания, благодарности и даже любопытства. Вот ведь допущен был к ней за год до ее смерти молодой русский царь Петр Великий – любопытно ему было взглянуть на вдову самого Великого Людовика, седьмое чудо света (ей было уже за восемьдесят). Ее окончательно сломила новость, полученная в декабре 1718 года: ее любимчик, герцог дю Мен (воспитанный ею сын короля от мадам де Монтеспан), обвинен в измене и заключен в крепость. Мадам де Ментенон умерла весной 1719 года, не намного пережив короля…

Ну а прекрасный замок Ментенон, который она после приобретения его с таким восторгом описывала в письме брату Шарлю? Что происходило с ним до и после его приобретения, а также после ее смерти? Замок ведь очаровательный, по-настоящему старинный…

Основан он был аж в XII веке, а достроен в XIX – окружен крепостною стеной с могучей квадратной башней и тремя круглыми кирпичными башнями.

Это уже в XVI веке владелец его, министр финансов Людовика XII, а позднее и Франциска I, Жан Котеро украсил замок в духе вошедшего в полный расцвет ренессанса. Единственная дочь великого финансиста, прекрасная Изабо, выйдя замуж в 1526 году, принесла замок в приданое и без того не бедному выходцу из рода д’Анженн де Рамбуйе, каковой род, попользовав замок столетие, продал его маркизу де Вильруа. От него замок и перешел в 1674 году к нежно любимой королем «вдове Скаррон», тогда еще гувернантке королевских детей (и герцога дю Мена, и графа Тулузского), прижитых королем с жесткосердой красавицей-фавориткой мадам де Монтеспан. Замок был выбран самой Франсуазой, но понятно, что это был королевский подарок, как бы подарок за воспитательские труды. На самом деле король хотел утвердить положение этой все более им любимой дамы при дворе, сделать ее менее зависимой от ревности и злобы главной его тогдашней фаворитки, мадам де Монтеспан. До тайного брака короля с гувернанткой оставалось еще добрых десять лет, и благоразумная, не слишком молодая вдова еще противостояла, как могла, полному сближению с Его Величеством, пока, достигнув 45-летия, не поняла, что (как выразился позднее Ильич) «промедление смерти подобно».

Позднее (в 1698 году), выдавая замуж племянницу за герцога из рода де Ноай, мадам де Ментенон отдала за племянницей здешние угодья. Конечно, беды проклятого XX века не минули и чудный этот замок, в крепостных рвах которого весело журчат воды Юры и Вуаза: в 1939 году последовала несколько грубая реставрация замка, потом в него въехало адмиралтейство, после чего победители-нацисты устроили в замке склад боеприпасов, причем парковая аллея, гуляя по которой Жан Расин придумывал свою «Атали», была названа именем одного из двух главных гениев тогдашней эпохи – то ли Гитлерштрат, то ли Сталинабад. Но, как сказал поэт, «бывало и похуже, а потом в итоге…».

Нынче прямо от портала замка попадаешь во Двор Почета и останавливаешься перед красивым ренессансным фасадом. Слева высится бывшая монастырская часовня, церковь Святого Николая, построенная еще Котеро в стиле «пламенеющей» готики, но изгаженная, конечно, позднее Великой революцией, однако, хвала Богу, восстановленная. По приказу Людовика XIV часовню соединили с замковым корпусом длинным, приземистым зданием, в котором столетие спустя герцог Поль де Ноай устроил портретную галерею предков и разместил кое-какие сувениры, связанные с жизнью тайной супруги Великого Короля и нисколько не тайным творчеством великого драматурга Расина, который пользовался покровительством мадам де Ментенон. Это, впрочем, далеко не единственное, что вы сможете увидеть в этом замке, где бродят тени и стоит старинная мебель, или в старинном замковом парке (Ле Нотр, конечно, кто ж еще, сам Ле Нотр) и в живописных окрестностях, где еще высятся аркады акведука, который строили по планам Вобана и Ла Ира (вода для садов Версаля, питьевая вода для Сен-Клу и Парижа)…

Вы посетите жилище мадам де Ментенон, полюбуетесь парком из окон замкового вестибюля и, может, сумеете перенестись в то время, когда смертные французские короли окончательно ощутили себя богами… Да что говорить, разве можно миновать в нашем плаванье «островок Ментенон», что так близок к берегам Французского Острова?

Куда бы мы сейчас ни двинулись из Ментенона – на юго-восток, к Арменонвилю, Эрменонвилю и могучему некогда Галарду по долине реки ла Вуаз, или на северо-запад, по долине реки Нерон, к Пьеру, Ларме, Куломбу, к Фаверолю, а дальше – на север, к Удану (Houdan), – на всем пути нас будут ждать могучие замки, ренессансные церкви, руины монастырей, тени незабытых (хотя и не наших) предков. В Ножан-ле-Руа (Nogent-le-Roi) нам напомнят, что здесь родилась дочь Людовика Святого (тоже не так давно канонизированная церковью) Жанна Французская. Это куранты здешнего аббатства – прославлены знаменитой песней «Куранты аббатства», а местная церковь Святого Сульпиция, построенная в конце XV века в стиле «пламенеющей» готики, и сегодня влечет к себе путников.

Что же до маленького городка Удан, что красуется между речками Вегр (Vesgre) и Ль’Оптон (l’Opton), то о его былой роли издали возвещают огромная (пятнадцати метров в диаметре) сторожевая башня (донжон) (1105–1137) и красивая (XV–XVI веков) церковь.

В этой крошечной сельскохозяйственной столице (она славится своей особой, уданской породой кур) празднуют старинные (еще Амори де Монфором установленные) праздники и проводят знаменитые ярмарки.

На улочках городка – множество красивых (XV и XVI веков) домов, а в здешней церкви – несколько замечательных произведений старинного искусства. Бродить по тенистым улочкам такого городка – привилегия неленивого странника.