Чтение онлайн

После продажи одной церкви и покупки другой у приходского совета еще и деньги остались – на ремонт и текущие расходы. Места здесь также было больше, чем в старой церкви, зажатой со всех сторон небоскребами.

Как практически в любой русской церкви, здесь есть и комната для гостей. В ней обычно останавливаются приезжающие священники. Но могут приютить и редких в этих местах путешественников. В комнате, как в отеле, есть все только самое необходимое: кровать, тумбочка, стол и один стул, рядом находятся туалет с душем и кухня с НЗ (комплект сухого пайка – китайская лапша, заварка, кофе, сахар, даже вино).

В Веллингтоне русская община маленькая, и за пять дней я, кажется, познакомился с большей ее частью. Или, по крайней мере, с наиболее активной – с несколькими «прыгунами», мелкими предпринимателями и жертвами своей неосведомленности. Лучше всех устроился один бывший моряк.

– Я не собирался эмигрировать в Новую Зеландию. Работал здесь на российском траулере, а заработанные деньги хранил в тумбочке. Однажды замок взломали, и кто-то из нашего же экипажа стащил всю мою зарплату. Я не выдержал, вспылил, подрался с тем парнем, которого подозревал в воровстве. Мне пришлось списаться на берег.

У меня была рабочая виза еще на два года. Я устроился работать на рыбозавод. Познакомился с новозеландкой. У нее ко мне вспыхнула жуткая любовь. Представляешь, она даже выучила русский язык. Я-то по-английски так и не научился говорить. А зачем? Живу на всем готовом, пенсию мне платят исправно. Конечно, возраст у меня еще допенсионный, но однажды во время работы на заводе на меня свалились ящики с рыбой – вернее, какая-то сволочь их уронила. Упал я неудачно, повредил позвоночник. Вроде ничего страшного, но работать больше не стал. Пусть они меня теперь содержат!

В пятницу вечером в прицерковном зале устроили очередную встречу эмигрантов. Дима Маслов пригласил меня к себе домой. Всю ночь он пел свои песни и рассказывал сочиненную им басню. Он только-только развелся со своей женой и очень переживал по этому поводу. Развод и сам по себе может доставить много неприятных переживаний. А в эмиграции это усугубляется еще и тем, что не с кем поговорить по душам, выплакаться в жилетку. Новозеландцы не поймут, а у русских и своих проблем хватает. Вся надежда только на таких, как я, случайных визитеров.

История у Димы – одна из самых типичных. По крайней мере, я что-то похожее слышал в Австралии и Новой Зеландии уже десятки, если не сотни раз. Началось с того, что Дима, хорошо устроившийся в России, возмечтал о еще более замечательной жизни на Западе. А тут его мать случайно вышла замуж за новозеландца. Прислала и ему приглашение. Вот он и отправился в неизвестную для себя страну. Первое время, как и всем без исключения эмигрантам, ему пришлось пережить настоящий шок – оказываешься в незнакомой стране, вынужден заново учиться говорить и разбираться в самых простых, очевидных для местных жителей вещах. Самое неприятное открытие – о своей прежней профессии нужно забыть. Она здесь никому не нужна. А нужны строители, рабочие, уборщики и т. д. И неважно, что здешний уборщик получает в пять раз больше нашего учителя или врача и живет пусть и не в своем, а в государственном доме, о котором в России не мог бы и мечтать. Но профессия для человека, выросшего в России, – это не только возможность получать деньги, но и интересная работа, и круг общения, и социальный статус. И всего этого в эмиграции приходится лишаться.

С Димой все произошло так же, как и с другими. Бывший дипломированный учитель истории стал квалифицированным уборщиком. В Ярославле у него осталась невеста. Два года потребовалось на то, чтобы оформить ей визу. И вот она приехала из российского областного центра в столицу Новой Зеландии. И оказалась замужем не за «звездой» ярославского КСП, а за одним из обычных мало оплачиваемых чернорабочих. Да еще и жить пришлось в одном доме со свекровью. Две неработающие женщины под одной крышей и в России-то ужиться не могут. А в эмиграции и подавно! Поэтому за три месяца они успели пройти весь путь от романтической влюбленности до лютой ненависти. Я застал момент, когда самым главным вопросом был: как поделить имущество? Кому забрать телевизор, а кому – диван?

На следующий вечер я попал еще в одну семью. У нее тоже непростая история. Володя «спрыгнул» с судна во время стоянки в Веллингтоне еще в самом начале перестройки. Его жена с сыном остались в маленьком сибирском городке (неженатых в то время в загранку не отпускали). Чтобы у жены не возникло проблем на работе, они «для вида» развелись, но продолжали поддерживать переписку и стремились воссоединиться. Удалось им это через… восемь лет. Удивительные люди. Еще удивительнее то, что сразу и не поймешь, за что боролись. Дом у них, конечно, государственный, хотя и двухэтажный, на вершине одного из веллингтонских холмов. Но жить приходится на пособие. Плюс какие-то случайные заработки. Например, делают на продажу футболки с российской символикой (раньше они были более популярны, сейчас продаются максимум по две-три штуки в неделю – только на хлеб, даже без масла).

В России учителя и врачи относятся к одной категории. А в Новой Зеландии они находятся на прямо противоположных концах социальной лестницы. Врачи – самые высокооплачиваемые специалисты. А вот учителям еле-еле удается сводить концы с концами. В меру сил они борются за свои права. В этом их поддерживают самые преданные и социально активные ученики. Демонстрации и митинги в поддержку учителей проходят регулярно. В Веллингтоне я попал на одну из них.

Школьники дружной толпой с транспарантами и плакатами прошли по центральной улице, подошли к старому зданию парламента и стали скандировать лозунги. Тут же, естественно, были и представители массмедиа. В Новой Зеландии происходит так мало важных событий. Из парламента вышел какой-то чиновник. Как мне показалось, ему не так важно было поговорить со школьниками, как засветиться на ТВ в выпуске новостей.

Для продолжения кругосветки мне нужно было пересечь Тихий океан и попасть в Америку. Выезжая из Москвы, я планировал из Новой Зеландии попасть в Чили, а потом, двигаясь на север вдоль западного побережья, добраться до США и Канады.

Южноамериканские визы россиянам дают свободно. Но неясно, как переправиться в Южную Америку. Грузовые суда из Новой Зеландии регулярно ходят только на США. Среди них есть и российские. Например, линия, обслуживаемая компанией «ФЕСКО», связывает Окленд с Лос-Анджелесом.

Ехать из Новой Зеландии сразу в Северную Америку? Оттуда мне вряд ли захочется спускаться вниз на юг, скорее, я отправлюсь сразу в Европу и домой. А в Южной Америке так никогда в жизни и не побываю. Но зато в США можно попасть гидростопом, а в Южную Америку – нет. В таких противоречивых чувствах я и отправился в Окленд, подавать заявление на американскую визу.

Александр Тимофеевич решил совместить полезное с приятным. Он вывез меня на 30 километров от города, а заодно и заехал в гости к своему старому другу. Благодаря этому мне удалось оторваться от Веллингтона. Дальше по уже знакомой дороге ехал практически без остановок. По третьему-четвертому разу голосовал на тех же самых местах. Водитель, подвозивший меня до Таупо, настоял на том, чтобы я переночевал именно в отеле-бэкпакерс. Он же и заплатил 21 доллар – столько там стоит одна койка за ночь.

Утром я пешком вышел на северную окраину Таупо. Но до водопада дойти не успел. Следующая остановка была на окраине Ротороа. Запах сероводорода там не чувствовался, но места все равно замечательные.

Американское консульство находится в тихом переулке возле набережной. После 11 сентября анкету на получение визы усложнили. В ней появились вопросы о том, проходил ли военную подготовку, учился ли обращаться со взрывчатыми и отравляющими веществами…

Честно говоря, я не очень-то и хотел в США. Поэтому ничего не стал делать для того, чтобы увеличить свои достаточно призрачные шансы на получение визы. Даже не встречался с консулом. Заполнив анкету, я послал ее с паспортом по почте. Положусь на судьбу. Дадут визу, поеду в Штаты, а оттуда сразу в Европу. Не дадут – отправлюсь в Южную Америку.