Чтение онлайн

На арендованном пикапе друзья медленно двигались на север от Сантьяго вдоль побережья, внимательно рассматривая линию прибоя.

– Как только найдем место с хорошими волнами, остановимся поплавать. Если, конечно, ты не против?

– Мне спешить некуда, – заверил я их.

Такое место вскоре нашлось. Тобин и Дейв полезли на разведку, а Крис стал мне рассказывать, как познакомился с Тобином:

– Однажды меня пригласили в Сиэтл, в компанию «Майкрософт» на собеседование. На работу меня не взяли. Я хотя и люблю работать на компьютере, но не такой фанат, чтобы ничего, кроме монитора, в своей жизни не видеть. А как же, например, серфинг? Короче, на собеседовании меня провалили. Но «Майкрософт» – компания богатая, у них принято всем, кого вызывают на интервью, независимо от результата встречи, оплачивать дорогу. Мне заплатили 800 долларов. Я обрадовался свалившимся на голову деньгам. Взяв у себя в фирме двухнедельный отпуск, я поехал назад в Сан-Франциско по берегу тихоокеанского побережья, останавливаясь в тех местах, где можно было поплавать на серфе. Во время одной из таких остановок я и познакомился с Тобином. Поговорили о серфинге, потом о работе – о компьютерах. И тут выяснилось, что Тобин учится в колледже, в котором преподает мой отец!

Когда подъезжали к Икики, Тобин меня спросил:

– Тебя где высадить?

– Лучше немного не доезжая до города, чтобы мне было легче найти место для ночлега.

– Тогда давай поедешь с нами. Мы все равно собираемся снимать комнату в отеле. Я за тебя заплачу, – предложил Крис.

Дейв его поддержал:

– А я заплачу за твой ужин.

В Икики мы приехали в хостел «Бич», который им рекомендовал кто-то из знакомых. Комната нам досталась такая маленькая, что там поместилось только две кровати, а еще два матраца постелили прямо на полу.

В Икике с 1968 по 1971 г. служил Аугусто Пиночет, который в то время был уже бригадным генералом. Тогда он командовал Первой дивизией и в политику не вмешивался, с энтузиазмом помогал городским властям заниматься благоустройством, придавать городским улицам и площадям достойный вид. Став диктатором, Пиночет не забыл свой любимый город, сделав его зоной свободной торговли – ZOFRI. Да и отпуск, говорят, он любил проводить именно здесь. Однако городок так и не стал исключительно приморским курортом. Здесь по-прежнему продолжается добыча селитры и меди.

Из Икики я уехал с местным индейцем. По дороге он обратил мое внимание на сохранившийся со времен инков рисунок на склоне горы.

– Он очень напоминает по стилю рисунки в пустыне Наска. Хотя и значительно меньше их по размеру. И нужно же было какой-то сволочи на джипе оставить свои отметины.

Мы почти доехали до Панамериканского шоссе, когда я заметил заброшенный город-призрак, превращенный в Музей добычи селитры. Руины поселка Хамбестон огородили забором, поставили проходную и собирают деньги – по 1000 песо (1,5$) за вход. Я прошел по журналистскому удостоверению и, только оказавшись внутри, по достоинству оценил чилийскую предприимчивость. Оказывается, руины городка даже и не думали огораживать забором.

Его поставили только со стороны дороги, а с остальных трех сторон – вход свободный!

В городе, который выглядит, как на учебных фильмах о нейтронной бомбе, сохранились отель и клуб, рынок и здание суда, бараки и производственные корпуса… Много ржавых механизмов и просто никчемного хлама, который, видимо, сюда свозили издалека.

Панамериканское шоссе идет дальше на север по бескрайней пустыне, в которой неожиданно появляется и вскоре так же внезапно исчезает непонятно каким образом выживающая рощица. Потом дорога завела в горы, и начались захватывающие дух серпантины. Шоферу было проще – он все же сидел ближе к середине дороги. Мне же вскоре стало не по себе. Казалось, грузовик идет по самой кромке и вот-вот сорвется в бездонную пропасть.

Арика – сейчас самый северный из крупных чилийских городов, до 1880 г. входил в состав Перу. В 1962 г. здесь состоялся футбольный матч СССР – Чили. Сборная СССР, в воротах которой стоял легендарный Лев Яшин, прозванный чилийцами Aranjo Negro (Черный паук), проиграла хозяевам. О столь выдающемся событии в разговорах со мной вспоминали многие чилийцы. А один из них мне даже сказал, что он «появился на свет через год после того, как в Арике играл Лев Яшин», – настолько это событие оказалось значимым.

До погранперехода меня довез таможенник на пикапе.

– Ты на какой машине едешь? – спросил меня пограничник, проверяющий мой паспорт.

– Пешком.

– Нет. Пешком нельзя.

– Я его возьму к себе, – сказал стоявший рядом со мной мужчина. – Иди, садись вон в ту машину.

В американской легковушке семидесятых годов уже сидело четверо пассажиров. Но и для меня нашлось место.

Всю дорогу у меня были проблемы с визами. Их трудно было получить, но еще труднее было уложиться в задаваемые ими ограничения. Хотя я всячески старался: из Китая, Таиланда и Малайзии выезжал в последний день; из Индонезии, Австралии и Новой Зеландии – в предпоследний; в Аргентину прилетел в предпоследний день действия коридора; в Чили – за два дня до его окончания.

Перуанская виза у меня уже «протухла». Я не успел доехать до перуанской границы до истечения трехмесячного срока действия въездного коридора и был готов к тому, что мне придется долго и нудно ругаться с перуанскими таможенниками. Но… они то ли не заметили, что виза у меня уже «второй свежести», то ли их поразил мой заполненный разнообразными визами паспорт. Как бы там ни было, я легко и быстро стал обладателем въездного штампа.

По дороге пассажиры напряженно молчали, а когда мы приехали в Такна и остановились возле автовокзала, они стали расплачиваться с шофером.

– А ты? – спросил он меня.

– А я автостопом еду!

Шофер удивленно пожал плечами, но ничего не сказал и шума поднимать не стал.

Я пошел по городу в поисках выхода на Панамериканское шоссе. Когда я проходил мимо рынка, сзади кто-то легонько похлопал меня по левому плечу. Я остановился и оглянулся. Молодой парень спрашивал меня по-испански: «Который час?» и для большей доходчивости двумя пальцами постукивал по запястью. Я засучил рукав своей рубашки, чтобы показать, что у меня и часов-то нет. И в этот самый момент справа появился второй парень. Он быстро сунул руку в правый карман моих джинсов, схватил там кучу бумажек и сразу дал деру. Надо сказать, что денег у меня в кармане не было, но после Австралии и Новой Зеландии я не мог бросать мусор где попало, как это делают в Южной Америке, а урны там встречаются очень редко. Поэтому-то я и таскал в карманах всякие ненужные бумажки. Именно их я и лишился!

Перуанские карманники не украли ни копейки. Но именно этот инцидент заставил меня резко переменить свои планы. Я вернулся на автовокзал и, поменяв 20$ – все равно, не ровен час, украдут, купил билет на ночной автобус до Куско.

Куско – «археологическая столица» Южной Америки. Название этого города произошло, скорее всего, от слова «коско», которое на языке индейцев-кечуа означает «центр четырех районов».

Куско был столицей огромной империи инков Тауан-тинсуйу («Четыре соединенные между собой стороны света»), которая охватывала территорию, занимавшую большую часть современного Эквадора, Перу, часть Боливии, Чили, Аргентины, некоторые районы Колумбии.

Перу – одна из самых посещаемых туристами стран Южной Америки. Туристы – основной источник благосостояния. За счет туристов живут и богатеют не только воры и жулики, владельцы отелей и ресторанов, такси и автобусов… но и государство, устанавливающее расценки на посещение достопримечательностей для иностранцев в несколько раз выше, чем для местных. В качестве примера можно взять хотя бы руины инкского поселения Мачу-Пикчу.

Дискриминация начинается еще на подходе к этому уникальному памятнику. От Куско к нему можно проехать только по железной дороге. Для местных жителей билет стоит 4$, а для иностранцев (которые должны пользоваться специальными поездами для интуристов) – 25$! До Мачу-Пикчу проложена пешеходная «Тропа инков», но по ней нельзя идти самому – только в составе группы, под руководством инструктора. Стоит этот четырехдневный маршрут не меньше 250$! И плюс ко всему этому, за вход на территорию руин иностранцам нужно платить еще 20$!