Чтение онлайн

Утром гроза сместилась в сторону, молнии продолжали сверкать, и гром грохотал, но уже вдалеке. А дождь и не думал прекращаться. Хотя это было уже неважно. Все, что могло промокнуть, уже промокло. Воды за ночь выпало так много, что впитаться в землю она не успевала, и на поле образовались огромные лужи. Я как раз был на краю одной из них. Единственный плюс всего этого безобразия состоял в том, что было по-летнему тепло.

Не обращая никакого внимания на дождь, я встал, собрал в мокрый рюкзак мокрые вещи — они стали в несколько раз тяжелее от пропитавшей их воды, и вышел на дорогу. Что же делать? Во время путешествий мне время от времени приходилось вот так же насквозь промокать.

И обычно я спасался тем, что быстро ловил машину и ехал в любом направлении. Куда — неважно, лишь бы в кабине работала печка. А там, глядишь, и солнце появится.

В Аргентине и так-то непросто остановить машину. А после этого дождя обочины превратились в арыки с водой, а на дороге — красно-грязные потоки воды, стекающей с окружающих полей. Да еще и дождь продолжается. Для очистки совести я немного помахал пальцем. Так, на всякий случай. Хотел проверить, не станут ли аргентинские водители более приветливыми из чувства сострадания к промокшему насквозь автостопщику. И вскоре убедился, что на скорую попутку надежды нет. А вот обрызгать — всегда пожалуйста. Удастся ли уехать, еще неизвестно, а красной грязью проходящие мимо машины заляпают наверняка. Нужно искать крышу над головой. Вечером я проходил мимо вывески придорожного отеля. Но тогда у меня и мысли не было в него зайти, а после бессонной ночи под грозой я созрел.

Из 50$, с которыми я прилетел в Аргентину, у меня тогда оставалось всего 27$. Я планировал потратить их на видеокассеты, но не успел. Вернее, кассет не нашел. За возможность провести целые сутки в тепле и комфорте просили 20 песо (ровно 5$). Примерно столько же, сколько стоит одна кассета.

В небольшом семейном отеле я оказался единственным посетителем. Заплатив мокрой пятидолларовой купюрой, я стал на одни сутки счастливым обладателем четырехместной комнаты с душем. Вскоре все свободные поверхности были заняты разложенными на просушку вещами. Все оставшиеся деньги — 22$ — тоже сушились. Спальный мешок я вывесил во дворе под крышей веранды.

Дождь практически без перерыва шел весь день. А ночью опять началась гроза. Трудно сказать, была ли она такой же сильной, как предыдущая, или слабее. Как сравнить ощущения человека, выглядывающего в окно из теплой кровати, с тем, кто лежит в луже воды на открытом поле?

Гроза продолжалась всю ночь, но на следующее утро погода наконец улучшилась. И только когда появилось солнце, я наконец смог досушить свои мокрые вещи.

Солнце быстро выпарило все лужи на обочинах дороги. Но автостоп от этого лучше не стал. Когда на одном месте стоять надоедало, я переходил на другое. Так я преодолел пешком километров двадцать. Потом в кузове пикапа, между бетономешалкой и канистрами с соляркой, я доехал до перекрестка. Дежурившие там полицейские проверили у меня паспорт и, найдя в нем аргентинскую визу, успокоились (дело было в приграничном районе). А я пошел занимать позицию.

В любой другой стране с разворотного круга на шоссе я уехал бы за считаные минуты. Но не в Аргентине. Впору было бы задуматься, а берут ли там вообще попутчиков. Но такого количества своих коллег автостопщиков я не встречал ни в одной другой стране. Вот и на этом месте ко мне вскоре присоединился еще один парень, он встал метрах в 50 дальше. Потом появились парень с девушкой.

Разговорились. Мои коллеги, оказывается, тоже собирались доехать до Барилоче, но не напрямик, как я, а через Буэнос-Айрес. У них была карта Аргентины, и я попросил посоветовать, как удобнее добраться до Кордобы. Дорога оказалась не прямой. Вначале нужно было проехать примерно половину пути до Буэнос-Айреса, а потом свернуть к Санта-Фе.

Пока мы втроем болтали, парень, стоявший за нами, остановил грузовик. Луис подбежал к нему, поговорил с водителем и быстро вернулся назад.

— Иди, тебя тоже возьмут!

Грузовик, как выяснилось, шел прямо до Буэнос-Айреса. На повороте в сторону Санта-Фе мы были уже поздно ночью. Но и в темноте на развилке я увидел голосующих автостопщиков! Вот дают!

Сам я пошел спать в придорожные заросли. А утром стопщиков уже не было. Уехали? Или, безуспешно проторчав всю ночь на дороге, они спят где-нибудь в кустах?

По шоссе на Буэнос-Айрес и обратно сновали машины, а желающих поехать в сторону Кордобы долго не было. Зато буквально второй грузовик остановился, чтобы меня подвезти. Те полчаса, которые я простоял на этой развилке, можно отметить как «самое короткое время голосования на одном месте в Аргентине»!

Парагвайский чай джерба-матэ делают из вечнозеленого кустарника. Это — самый популярный аргентинский напиток. Его пьют все, всегда и везде. Считается, что матэ обладает магической способностью утолять голод, снимать усталость и повышать настроение. Традиционно напиток приготавливается в специальной посуде — калебасе (кубке из тыквы) и пьется в горячем виде через специальную металлическую «соломинку» — бамбилу. Это можно делать даже за рулем машины.

Практически все водители этим и занимаются. Аргентинские полицейские за это немилосердно штрафуют. Но бесполезно. Все аргентинские водители пьют матэ за рулем.

Для приготовления матэ используется горячая, близкая к точке кипения вода, но не кипяток. Воду возят с собой в термосе или покупают в кафе на автозаправочных станциях. А шофер, с которым я ехал в то утро, взялся греть воду для матэ прямо на ходу. В кабине у него был газовый баллон с горелкой. На него он и поставил котелок с водой.

Дорога была вся в выбоинах, поэтому приходилось одной рукой держать руль, а другой придерживать котелок, вода из которого, того и гляди, зальет пламя горелки. Но чего не сделаешь ради любимого напитка!

Солнце уже садилось. Видимо, и эту ночь мне придется провести в придорожных кустах. Но тут я вспомнил, что у меня нет ни капли воды. Именно за водой я и зашел в импозантный двухэтажный белый особняк — Муниципальный дом народного творчества в Санто-Томе.

В мастерской на первом этаже обнаружилось двое мужчин. Они раскрашивали кисточками пластмассовые фигурки футболистов.

— Агуа, — сказал я и показал жестом, как подношу пустую полулитровую бутылку к своим губам. На это моего знания испанского хватило.

Один из мужчин сразу меня понял и, открыв холодильник, достал оттуда холодную «минералку». Пока он переливал воду в мою бутылку, мы разговорились. Я старался использовать немногие знакомые мне испанские слова, а Серхио Барберо — английские. Контакт был установлен. Когда, поблагодарив за воду, я попрощался и стал уходить, мне в голову пришла замечательная идея: зачем идти спать в кустах, если есть такой большой и на первый взгляд полупустой дом? Вот я и спросил:

— А переночевать?

Серхио сам не додумался это мне предложить. Но и моей просьбе не удивился.

— Я не против. Но я не один здесь живу. Пойдем спросим моего напарника.

Все это время Кристиан Легуизамо продолжал красить футболистов.

— Конечно, оставайся, — и он опять вернулся к своему занятию.

Серхио же, казалось, был рад любому поводу отвлечься от рутинной работы. Он повел меня показывать спальную комнату: четыре кровати с голыми матрацами, покрытыми толстым слоем пыли, и пустой шкаф.