Чтение онлайн

Кито — самая тихая и самая идиллическая из всех южноамериканских столиц. Хотя здесь живет более 20 тысяч человек, кажется, что находишься в небольшом провинциальном городе с узкими улицами, без промышленных предприятий.

В момент моего приезда в самом разгаре была очередная предвыборная президентская кампания. На всех столбах и стенах висели плакаты кандидатов, их активные сторонники в майках с портретами претендентов на «спасителя нации» ходили организованными группами по улицам и скандировали лозунги.

Эквадорский закон о выборах президента можно считать даже более демократичным, чем американский или российский. Он, например, не разрешает действующему президенту баллотироваться на второй срок. Второй раз избираться можно, но не сразу — все должны быть в равных условиях. Никакого административного ресурса!

Чтобы наблюдать за политической борьбой, мне даже не нужно было выходить из хостела. Прямо под моим окном, на площади Сан-Франциско, и днем и ночью проводились массовые предвыборные митинги.

Если в политической сфере все, кажется, идет прекрасно, то про экономику этого сказать нельзя. В надежде справиться с галопирующей инфляцией власти Эквадора пошли на отчаянный шаг — отказались от использования своей национальной валюты сукре, заменив ее американским долларом. Это привело к резкому росту цен, но окончательно покончить с инфляцией не удалось. Цены продолжают расти и в долларах, хотя и меньшими темпами.

В понедельник, недооценив размеры Кито, я целый день потратил на то, чтобы выйти на северную окраину города. Но дальше пошло легче, и вскоре я уже ехал на север, пересаживаясь из одного пикапа в другой.

Когда стемнело, я озаботился поиском ночлега. Оглянулся вокруг. Вечер застиг меня в каком-то поселке. В стоявшей возле дороги евангелической церкви Христа Спасителя заканчивалась служба. Пастор на ней не присутствовал. Но несколько прихожан вызвались меня к нему проводить. Объяснив на смеси английского и испанского, что мне нужно всего лишь одну ночь переночевать, я получил в свое полное распоряжение целый школьный класс приходской школы.

На следующее утро первый попутный пикап подбросил меня до Отавало. На центральной площади стоит традиционный кафедральный собор. Вернее, там даже два собора — один напротив другого. Один из них посвящен святому защитнику города святому Луису Обиспо. Немного поодаль на центральной улице раскинулся индейский рынок. В основном, конечно, продают сувениры: начиная от типично эквадорских украшений якобы из серебра и заканчивая огромными коврами из ламы. Из ее же шерсти делают игрушки и свитера, тапочки и шарфы и даже шубы. Большим спросом пользуются пончо и цветные вязаные шапочки-ушанки. Очень много ковриков с примитивными изображениями людей, орлов, животных и геометрических фигур; народных музыкальных инструментов.

По пути в Ибарру я второй раз в жизни пересек экватор. И опять же пропустил этот момент! На Панамериканском шоссе почему-то нет никаких мемориальных знаков! Обелиск построили высоко в горах. И теперь специально возят туда туристов по какой-то глухой тупиковой дороге.

Ибарра находится уже в Северном полушарии. В типичном провинциальном городке с католическим собором, центральной площадью и узкими улочками, также чувствовалось приближение выборов. Когда я проходил по маленькому переулку, мое внимание привлек электрик, устанавливающий провода на крыше одного из домов. Удивительно было то, что он, очевидно, был европейцем. Неужели в Экавадор из Европы на заработки приезжают гастарбайтеры?

— Привет! Как дела? — Электрик обратился ко мне по-английски. — Может, зайдешь выпить кока-колы?

Я, конечно, не стал отказываться от приглашения. Вскоре выяснилось, что «электриком» был немецкий миссионер, трудившийся в новом здании евангелической церкви.

— Почему же здесь?

— В верховьях Амазонки уже достаточно проповедников, а здесь, в горах, их пока не хватает.

— Я не то хотел спросить. Почему именно в Эквадоре?

— Это — Божий промысел.

На окраине Ибарры меня в первый и, как оказалось, последний раз в Эквадоре подвезла женщина. С ней я доехал до озера Ягуаркоча. Затем на пикапе, украшенном предвыборным лозунгом, доехал до развилки. Там, в двадцати километрах от колумбийской границы, я свернул с Панамериканского шоссе на дорогу E-10. Ее также называют Transversal Fonteriza — пограничная дорога. Она, действительно, идет на запад практически непосредственно вдоль границы в сторону Сан-Лоренцо.

Водитель пикапа с «обычным» для эквадорцев именем Иван.

— А ты куда едешь? В Сан-Лоренцо? Тебя там кто-то ждет? Нет? Тогда поехали ко мне, у меня есть отдельная комната. Там тебе будет безопаснее. Не стоит в этих местах спать у дороги.

Свернув с трассы на север — в сторону Колумбии — по узкой, вымощенной камнем еще во времена инков дороге мы стали подниматься вверх, в горы. Иван живет в пограничной деревне, огороды которой находятся уже на колумбийской территории. На втором этаже довольно большого, но неухоженного двухэтажного деревянного дома есть три спальные комнаты, а на первом — мини-магазин и зал, который вечером превращается в кинотеатр. К старому цветному телевизору подключают видеомагнитофон, и вся деревня собирается посмотреть на кусочек чужой жизни. Тем вечером на старом, когда-то цветном, телевизоре крутили страшно заезженную плохую пиратскую копию какого-то третьесортного вестерна.

Чтобы попасть в Колумбию, мне достаточно было всего лишь перевалить через холм, но я предпочел пойти в обратную сторону — вниз к реке. Южные районы Колумбии считаются самыми неблагополучными. Именно там вот уже почти сорок лет продолжается гражданская война, в которой участвуют правительственные войска и полувоенные формирования, «красные» партизаны и бандитские группировки, контролирующие торговлю наркотиками. В предыдущие пять лет оттуда в Эквадор ежегодно перебегало около 500 человек, но в 2002 году, после избрания в Колумбии очередного президента, там случился новый всплеск гражданской войны, и поток беженцев сразу же увеличился раз в десять. Эквадорские пограничники в меру сил стараются контролировать границу со своими неспокойными соседями. Машину, на которой меня подвозили в сторону Сан-Лоренцо, останавливали несколько раз на блокпостах. Но ничего предосудительного не нашли, а мой рюкзак даже постеснялись открывать.

Почти все жители северо-западного угла Эквадора — черные, как негры. Лет 300 назад возле Тихоокеанского побережья в районе нынешнего города-порта Эсмеральдас затонул испанский корабль, перевозивший африканских рабов в колонии Нового Света. Рабам удалось спастись и добраться до берега. В непроходимых зеленых джунглях, где растут манго и бананы, а температура не опускается ниже плюс двадцати пяти градусов, они сразу же почувствовали себя как дома. И сейчас в Сан-Лоренцо на улицах — одни чернокожие. Вдоль берега тянутся деревянные дощатые хижины на сваях, а на центральной улице — рынок с продуктами и вездесущим китайским ширпотребом.

От Сан-Лоренцо до шоссе мне пришлось тринадцать километров протопать по трассе. Я пытался голосовать по пути, но меня обгоняли только битком набитые автобусы с пассажирами на крыше и не менее перегруженные грузовики-самосвалы, в кузовах которых также перевозили пассажиров.

Стояла прекрасная солнечная погода, вокруг расстилались «дикие» джунгли, пели птички. И никого вокруг! Я шел по дороге, наслаждаясь буйством тропической природы. И вдруг на соседнем холме я заметил двух мужчин явно бандитского вида с обнаженными мачете в руках. И, что было еще более подозрительно, они были не черными, а, как мне показалось, типичными колумбийцами.

Заметив меня, «колумбийцы» стали быстро спускаться вниз к дороге, мне наперерез. Прятаться было поздно, бежать бессмысленно. Оставалось дожидаться развития ситуации.

— Эй, парень, — обратился ко мне один из «бандитов». — Ты зря здесь ходишь. В этих местах бандитов много. Сейчас здесь пройдет автобус. Садись на него и побыстрее уезжай.

— Я на автобусах не езжу. Только на грузовиках.

— Уезжай на грузовике. Только как можно быстрее. Впереди за поворотом возле дороги стоит домик. В нем сейчас никого нет. Но все же там стоять немного безопаснее, чем бродить по джунглям. Впереди еще километров тридцать никакого жилья больше не встретишь. Там — ничейная земля!