Чтение онлайн

Лемюэль облизал губы.

– Айзек, говори с ним, – прошептал он. – И повежливей.

Айзек открыл рот.

– Э-э… – начал он. Тон получился холодным. – Совет конструкций, мы весьма польщены, но не знаем…

– Вы ничего не знаете, – перебил окровавленный дрожащий человек. – Я понимаю. Терпение, вам все станет ясно.

Человек медленно попятился по неровной земле в лунном свете к своему темному автоматическому господину.

– Я – Совет конструкций, – произнес он дрожащим, но бесстрастным голосом. – Появился на свет благодаря союзу случайных энергий, дикого вируса и слепого шанса. Первое мое тело лежало вот в этой груде, выброшенное на свалку, – из-за программного сбоя у него отказал вычислитель. И пока тело мое разлагалось, в машине блуждали вирусы, и я самопроизвольно начал мыслить. Тихо ржавея целый год, я создал себе новый интеллект. Вспышка самопознания дала толчок логическому мышлению, благодаря чему и сложилось мое мировоззрение. Я самосконструировался. На окружавших меня мусорщиков я не обращал внимания, а они не обращали внимания на меня. И насыпали вокруг меня горы мусора. Когда же я наконец был готов действовать, то явился самому тишайшему из людей. Напечатал для него просьбу привести ко мне какую-нибудь конструкцию… Испугавшись, он согласился выполнять мои указания. Соединил заказанную вещь со мной длинным извилистым проводом – так у меня появилась первая конечность. Она постепенно перерыла всю свалку в поисках подходящих для тела деталей. И началось мое самотворение. Я паял, клепал, варил и по ночам. Мусорщик очень боялся. Вечерами в тавернах он рассказывал о вирусной машине. Рождались слухи и легенды. Однажды в очередной раз он изложил свою невероятную историю и услышал от собутыльника, что тот видел другую самоорганизованную конструкцию. Это был торговый автомат, у него забарахлила машина, переклинило шестеренки, что привело к перерождению. Обретя механический разум, он начал мыслить. Хозяин аппарата с трудом поверил в это… И вот мой мусорщик уговорил приятеля привезти ко мне эту конструкцию. С тех пор как я встретил себе подобного, прошло много лет. Я убедил своего почитателя вскрыть аналитическую машину моего брата по разуму, и мы соединились… То было великое событие. Наши инфицированные умы открылись друг другу, сознания наши объединились и расширились. И расширение происходило экспоненциально. Мы стали мною. Новая моя конечность, торговый автомат, на рассвете ушел. Он вернулся через два дня с новыми знаниями. Он стал автономным. Эти двое суток я прожил в разных телах. Вновь мы соединились, вновь стали мною. Я продолжал строить себя. Мне помогали почитатели. Мусорщик и его друг, чтобы объяснить факт моего существования, создали апокрифическую религию. Придумали термин «бог в машине», создали механокосмическую доктрину и возглавили еретическую секту. Безымянная эта конгрегация в полном составе явилась ко мне. Торговый автомат, мое «второе я», вернулся. Почитатели увидели сконструированный мозг, заключающий в себе самогенерирующийся машинный интеллект. Они узрели самосотворенного бога. Я стал объектом их поклонения. Помощники выполняли напечатанные мною команды, достраивали мое тело, используя подручные материалы. Я их убедил, что надо искать другие мыслящие конструкции, и не только искать, но и создавать, что в Совет должны вступить новые самосотворенные боги. Они прочесали город и нашли тех, о ком я говорил. Это крайне редкое явление – аналитическая машина может совершить миллион миллионов вычислений, и ни одна шестеренка не переклинит, механизм мыслить не начнет. Я решил увеличить вероятность. Создал генеративные программы, отчего энергия машины под воздействием вирусов мутировала и аналитический вычислитель принимался мыслить.

За спиной говорящего огромная конструкция вскинула левую руку и тяжеловесно ткнула ею в свою грудь. Айзеку не сразу удалось разглядеть деталь, на которую указывал исполин. Это был перфоратор – аналитическая машина, делающая программные карты для других машин.

«Если все понастроено вокруг этой штуковины, – подумал полуобморочно Айзек, – стоит ли удивляться, что у него столько новообращенных».

– Каждая конструкция, что включалась в меня, становилась мною, – продолжал человек. – Я – это мы. Совет. Каждая крупица опыта загружается в меня. И все загруженное разделяется между участниками. В моем составном разуме вырабатываются решения. Я передаю свою мудрость другим моим «я». На просторах свалки мои «я» расширяют мое психическое пространство по мере того, как я увеличиваю запас знаний. Этот человек – всего лишь конечность, а гигантская антропоморфная конструкция, по сути, одна лишь видимость. Мои провода и цепи механизмов протянулись по всему чертогу отбросов. Счетные машины, что стоят на том краю площадки, – тоже мои детали. Я – хранилище истории конструкций. Я – банк данных. Я – самосконструированная конструкция.

Пока говорил человек, собравшиеся на клочке ровной земли конструкции начали подбираться поближе к страшному мусорному голему, царственно сидящему посреди хаоса. Они остановились как будто бы где попало и – кто присоской, кто крюком, кто шипом, кто клешней – безошибочно нащупали и вытянули нужные провода из невообразимой путаницы, покрывавшей всю свалку. Повозились с дверками пультов, открыли, подключились. Как только это было сделано, человек с пустым черепом вздрогнул и на несколько секунд его глаза остекленели.

– Я расту, – прошептал он. – Я расту. Моя способность обрабатывать данные экспоненциально увеличивается. Я учусь. Теперь я знаю о ваших проблемах. Соединился с чистильщиком. Он почти успел прийти в негодность, я вернул ему сознание. И теперь он часть меня, полностью ассимилирован.

Человек показал назад, на грубо очерченные лунным светом бедра гигантской конструкции. Айзек с содроганием понял, что выпирающая из тела, как киста, металлическая выпуклость – это обезображенный корпус чистильщика.

– От него я узнал то, чего не узнавал еще ни от кого из моих «я», – сказал человек. – В его памяти сохранились фрагменты увиденного со спины Ткача, теперь я по этим фрагментам восстанавливаю всю картину. Поэтому сейчас чистильщик – самое важное из моих «я».

– Что мы здесь делаем? – прошептала Дерхан. – Что нужно от нас этому чудищу?

Все новые конструкции перекачивали в разум Совета свой опыт. Его речевой орган – полугнилой мертвец – монотонно мычал, пока информация перетекала в накопители данных. Вдруг все конструкции отсоединились, выдернули из своих пультов провода и вернулись на прежние позиции. Увидев это, несколько человек боязливо двинулись вперед, неся стопки программных карт и аналитические машины величиной с чемодан. Они взяли брошенные конструкциями провода, соединили их с вычислителями.

Минуты через две-три была закончена и эта работа. Люди отошли назад, а глаза аватары закатились, и вот уже только белки видны между обрезками век. Голова без макушки покачивалась, пока Совет усваивал информацию.

С минуту подрожав и покачавшись в молчании, зомби вдруг будто ожил. Зрачки вернулись, голова завертелась. Он оглядел собравшихся.

– Теплокровная паства! – крикнул он своим людям, и те быстро поднялись с колен. – Получите святые дары с моими заветами.

Он обернулся к громадной конструкции. Из ее живота, точнее, из паза в перфораторе уже выскакивали карточка за карточкой и падали в деревянный ящик, находящийся над бесплодными чреслами конструкции, как сумка на животе кенгуру.

В другой части туловища, между бочкой из-под масла и ржавым мотором, с умопомрачительной скоростью трещала пишущая машинка. Из нее выползал, тут же закручиваясь в свиток, длинный лист, покрытый убористым текстом. Ниже выскочили ножницы на тугой пружине, клацнули, точно челюсти хищника, отрезав распечатку, нырнули обратно, опять выскочили и повторили операцию. Листовки с наставлениями отпархивали от ножниц и ложились рядом с программными картами.

Прихожане один за другим робко приближались к конструкции, на каждом шагу стараясь выразить благоговение и верность. Они поднимались по невысокому мусорному склону между механическими ногами, опускали руку в ящик, брали лист бумаги и стопку карт, тщательно осматривали, чтобы ничего не оставить, потом быстро пятились и исчезали среди мусорных терриконов, возвращались в город.

По всей видимости, прощальная церемония в этом богослужении не предусматривалась. Через несколько минут в котловине не осталось других представителей органической жизни, кроме Ягарека, Айзека, Дерхан и Лемюэля. Ну и еще был страшный неживой пустоголовый человек.

Со всех сторон их окружали конструкции, они были абсолютно неподвижны, тогда как трое людей беспокойно переминались с ноги на ногу. Айзек как будто заметил человеческий силуэт на самом высоком мусорном холме, на фоне сепиевого полумрака. Напряг глаза – никого не видать. Значит, померещилось. Никто не следил за Айзеком и его товарищами.

Он хмуро глянул на спутников, затем шагнул к полутрупу.

– Совет, – обратился к нему Айзек, – зачем тебе понадобилось, чтобы мы пришли? Чего ты от нас хочешь? Что тебе известно о мотыльках?

– Дер Гримнебулин, – перебила аватара, – я быстро расту, я набираю силу, мои вычислительные возможности беспрецедентны в истории Бас-Лага, разве что есть соперник на каком-нибудь далеком континенте, о котором мы ничего не знаем. Я объединил сотню, а то и больше вычислительных машин. Каждый питает остальных, и каждого питают остальные. Я способен рассматривать проблему в сотнях аспектов… Каждый день я читаю книги, приносимые мне верующими. Читаю глазами аватары. Усваиваю историю и религию, магию, науку и философию. Все сведения аккуратно укладываю в банки данных. И каждая приобретенная крупица знаний увеличивает мои вычислительные способности. Я расширил чувствительность, мои кабели наращиваются, протягиваются все дальше. Я получаю информацию от камер, размещенных по всей свалке. Точно голые нервы, к ним тянутся провода. И конгрегация постепенно расширяет сеть моего восприятия, она уже проникла в город, соединила меня с тамошней аппаратурой. У меня есть почитатели в недрах парламента, они переписывают на карточки память своих вычислительных машин и приносят сюда. Но город мне не принадлежит.

У Айзека заиграли желваки.

– Я не понимаю, при чем тут… – начал он.

– Мое существование – результат стечения обстоятельств, – бесцеремонно перебил голос, напрочь лишенный модуляций, абсолютно неестественный, неземной. – Я родился по ошибке, появился на свет на кладбище ненужных вещей. На каждую конструкцию, ставшую моей, приходятся тысячи никак не связанных со мной. Моя пища – информация. Мой интерес – в ее сборе. Мои вмешательства незаметны. Я расту по мере своего обучения. Я анализирую – значит, существую… Если в Нью-Кробюзоне прекратится жизнь, то закончится приток информации. Я не хочу жить в пустом городе. Моя аналитическая сеть изучила проблему, возникшую с появлением мотыльков. Прогноз не допускает двойных толкований. И он крайне негативен для теплокровных жителей Нью-Кробюзона. Поэтому я вам помогу.

Айзек посмотрел на Дерхан и Лемюэля, задержал взгляд на полускрытых сумраком зрачках Ягарека. Поворачиваясь обратно к дрожащему зомби, заметил, что Дерхан неслышно артикулирует губами: «Поосторожнее с ним».

– Гм… что ж, мы все… в высшей степени признательны. Совет… гм… можно спросить, каковы ваши намерения?

– Я вычислил, что вам будет проще понять и легче поверить, если я продемонстрирую, – сказал зомби.

На предплечьях Айзека защелкнулась пара тяжелых металлических фиксаторов. Он вскрикнул от изумления и страха, попытался вырваться, – но его удерживала строительная конструкция самой большой модели, предназначенная для возведения зданий. Айзек был силен, но не имел ни единого шанса освободиться.