Чтение онлайн

Он аккуратно отворяет дверь и взводит курок.

Кто это еще такой, черт возьми?!

Я подбираюсь к ванной комнате. Сара лежит в пенном, шипящем джакузи, облокачиваясь затылком о бортик. Глаза ее закрыты. Пахнет розами. Густой пар прилипает к коже. Вода льется из крана, взбивает светло-голубой футон пузырьков.

Незнакомец выставляет руку, намереваясь прострелить Саре мозги. Меня не видит. Я — за спиной. И хотя желание улицезреть смерть ведьмы обгладывало неделями... я свирепею. Сжимаю кулаки.

Сара взаправду не чувствует чужого присутствия? Этот головорез убьет ее…

Я сплевываю и запрыгиваю мужчине на спину.

— Проснись! — ору.

Пистолет падает на бежевую плитку. Я пытаюсь удержаться на спине брыкающегося убийцы. Недолго выходит... Он скидывает меня — переворачиваюсь через мерзавца юлой — и хватается за оружие, но из джакузи выскакивает ведьма и сосредотачивает на нем взгляд.

Жду чуда.

А оно не происходит.

Незнакомец не поддается ее темным чарам. Совершенно! Вот именно сейчас, когда моя невеста умирает, Сара не может кого-то загипнотизировать.

Очешуеть!

Я выбиваю пистолет прямо из-под пальцев громилы и вновь нападаю. Получаю удар — коленом под ребра. Потом в нос. В глазах темно. Хруст в голове. Рот увлажняет соленой кровью.

Долго же я не тренировался...

Ну же! Надо выбить из убийцы труху. Дерусь, как неуклюжая ватрушка. Позорище!

Сплюнув красный сгусток, наношу ответный удар в висок соперника. Мужчина летит на пол, прихватывая десяток флаконов на полке. Жуткая какофония стекла.

— Держи его! — велит ведьма и несется из ванной. Голышом.

Я засматриваюсь на ее грудь. Смешно, конечно, но убийца тоже. Впрочем, я сразу впечатываю его носом в плитку. Проходит полминуты. Сара приносит веревки. Вдвоем мы перевязываем незваному гостю запястья и щиколотки.

— Кто он? Ты знаешь?

Сара не отвечает. Она вонзает ногти во вражеские скулы. До крови. Вглядывается в тусклые глаза с миллионом вопросов. То есть, ведьма тоже не знает, кто это? Отличные новости! Мало мне смерти невесты, так еще и... Стоп.

Инга!

Схватив Сару за рукав изумрудного халата, тащу ее на улицу.

— Помоги ей! — кричу в недоумевающее лицо ведьмы.

Она брыкается, точно заяц, подвешенный за уши.

— Кому? Куда ты меня тащишь? У нас убийца в ванной!

Говорит маньячка...

— Ингу сбила машина! Мне не выйти за пределы двора!

Ору и волочу Сару силком. Однако после этих слов ведьма сама ускоряется. Нет времени размышлять, с чего она решила проявить великодушие. Потому что я ее спас? Вряд ли она меня в зад теперь целовать будет, но хоть Инге поможет.

Мы стремглав преодолеваем двор.

У ворот Иларий и Рон. Они умоляют Ингу доползти до калитки, но она не в состоянии пошевелиться. Да и не слышит, думаю. Не удивлюсь, если у нее сломана дюжина костей. Ее сбили на безумной скорости!

Сара выскакивает за ворота, поднимает Ингу на руки, заносит во двор, передает мне и велит идти следом.

Спускаемся в подвал. Я стараюсь не смотреть в лицо невесты: слишком тяжело, ведь даже из ее серых глаз текут багровые ручьи. Мы оказываемся в комнате с зельями. Смердит болотом. Пока я держу Ингу, Сара перерывает полки, затем яростно бьет по стеллажу, четыре склянки падают на пол и разбивается.

— Дьявол, — восклицает она и так черно ругается, что я выкатываю глаза от обилия ее словарного запаса.

— Помоги ей, — вою жалобным голосом.

Сара зычно, по-командирски, приказывает:

— Клади на пол!

Я аккуратно опускаю Ингу.

— Отойди, — ведьма грубо толкает меня и нависает над девушкой.

Инга не двигается, не моргает и не реагирует. Она мертва…

Глаза Сары чернеют. В синем омуте образуется бездонная червоточина. Ведьма склоняется и шепчет что-то прямо в сухие губы моей погибшей невесты.

Гибель тела. Отсоединение души. Смерть...

Я ощущаю все это так же отчетливо, как поток сырого подвального сквозняка на коже. Человек остывает, размягчается подобно траве. Из его чакр расползаются цветные нити. Они одолевают притяжение и взлетают, ведомые неизвестной нам — живым и не очень — силой, стремятся в таинственный мир, где вечный рассвет и лето. Возможно, и мрак... Но я надеюсь на лучшее. Надеюсь, что «лучшее» существует.

Я держу пальцы на висках девушки и читаю заклинание, однако ее прехорошенькое личико — безжизненно. Глаза окровавлены. Губы высохли. Веки набухли. Она уходит. Свет ее души разрывает темноту, но не покидает комнаты, неуверенно ютится, замирает под потолком. Возможно, благодаря моим усилиям, или ее собственному нежеланию уходить. Я не уверена.

Когда мы видим недолгим умершего, он ведь еще с нами, понимаете? Да, не двигается. Да, не говорит. Но он здесь: кто-то тих, неподвижен и напуган, не хочет идти дальше; а кто-то перемещается по комнатам, касается родных и близких, прощается. Это необычное движение. Нечто вне понимания. Душа, которую ничего не держит, подобно этому дому, бродит сразу в нескольких измерениях, слышит голоса и тянется к ним, или боится, и остается на месте.

Ей не больно. Просто волнительно. Живым куда хуже. Ведь смерть человека — конец света для того, кто его любил.

— Сделай же что-нибудь! — завывает Рекс.

Остальные его всхлипы с трудом удается разобрать. Кроме обвинений в смерти Инги. Их-то я расслышала. Рекс обвиняет меня. И Рона. Его почему-то больше. Видимо, из-за личных обид, что не удивительно, ведь у Рона достаточно причин злиться на мир, а Рексу не понять той глубокой боли, которая сидит в вечно недовольном сожителе. Так устроены люди. За их мелкими раздражениями скрывается куда больший смысл, но кто станет его искать? Все жалеют лишь себя.

Правда, сейчас я лично готова пожалеть Рекса: он опустошен, он злится, он в отчаянии, он мечтает очнуться. Неумолимо подкрадывается еще один удар в его судьбе. Еще одно звено, ведущее к безумию. Еще одна потеря.

Бледное лицо Рекса вибрирует вдоль моего зрительного нерва, брови дрожат, отражая мельчайшее изменение в мыслях — они самая выразительная часть лица: отточенные, высокие и красноречивые. Само же тело Рекса, будто сделано из камня: негибкое, поджарое и спортивное. Только волосы всегда взъерошены, потому что почти каждое движение он сопровождает запусканием ладони в свою черную гриву.