Чтение онлайн

Агата потупила взгляд и уставилась на мороженое. Потом уже менее напористо сказала:

– Шивон здесь впервые, и я бы не хотела, чтобы кто-то её обидел.

– А почему ты считаешь, что её обязательно обидят? – Я взял хромированную вазочку с ложкой и вновь развалился на стуле.

– Она – ангел, – голос Агаты смягчился, лицо посветлело. – В незнакомом месте потеряет голову. Там хотя бы её пастбища, а здесь лес, Волчье кладбище…

– А Ирландия что, какая-то страна ангелов, что Шивон…

– Знаешь, что она сказала, когда наш лес увидела? – перебила Агата. – «Да это же настоящий Арденнский лес!»

– А что плохого в Шекспире? – скромно намекнул я на широту своих литературных познаний.

– Шекспира в их доме не было, – покачала головой Агата. – Шивон больна Джорджем Элиотом [46] и его пасторальными сказками о прекрасной девушке и внуке сквайра.

Я изобразил презрение, хотя знать не знал об авторе и слыхом не слыхивал историй о девицах и дворянских отпрысках.

Агату аж передёрнуло от возмущения:

– Хэтти отвергла плотника Адама с добрым сердцем ради богатого наследника Артура. И к какому ужасу привели их тайные встречи! В какой хаос погрузилась тихая деревенька!

– Ну не преувеличивай!

– Вот только невдомёк моей глупышке сестре, что за псевдонимом Джордж Элиот прячется такая же парящая в мечтаниях особь женского пола! Это благодаря её фантазиям Шивон таких страстей жаждет! Конечно, ведь Роданфорд кишит богатыми наследниками! Как только она прослышала об этом, давай писать нам, телеграфировать… И не придёт никак ей в голову – а меня вообще слышать не желает, – что в жизни это совсем иные люди, которые только секса от таких дур ищут!

– Ну, ты напраслину на нас возводишь! Ах, больно слышать! – отбивал я громы и молнии с улыбкой.

– Она от матери сбежала сюда ради этого, под предлогом повидать отца и меня. Уж я-то знаю!

Вот в это охотно верилось, ведь сама Агата пять дней в неделю среди этих самых страстей книжных отсиживалась по долгу службы.

– А мне не с кем её оставить! У отца работа, у меня работа. Шивон не по душе в библиотечной клетке весь день околачиваться, в доме её не запрёшь. Что мне с ней делать?

Я поёрзал на стуле, слизывая фисташковый сироп с ложечки.

– Значит, ей сейчас семнадцать, – рассудительно вычислил я.

Агата заметно поднапряглась.

– Какая разница? – бросила она с подозрением.

– Да никакой, – сказал я, запустив пятерню в подсохший стог густых своих волос.

– Макс, конечно, ею займётся. – Адам вновь положил ладонь на руку Агаты и пронзил меня ледяным взглядом.

Я ухмыльнулся и спросил:

– А выглядит она… ну… по-ирландски?

Агата по-учительски поправила очки.

– Нечего себе фантазировать!

– Да тут для фантазии и места не остаётся. – Я имел в виду, конечно, предательски искреннее платье по левую мою руку.

Слизнув ещё ложку мороженого, я спросил:

– Так ей не дружок, а телохранитель нужен?

Агата с неясными мыслями принялась изучать моё лицо, словно ей что-то новое в нём почудилось.

– Пожалуй, так будет вернее, – наконец выдала она.

Затем, оттаяв, взялась за ножку вазочки двумя руками. Проигнорировав десертный столовый прибор, Агата впилась рыбьими губами в ванильный шарик, громко всасывая его. Я замер с ложкой во рту и, наблюдая за картиной, подумал, что в свои двадцать два Жозефина Мутценбахер [47] выглядела бы именно так.

Я перевёл недвусмысленный взгляд на Адама. Нет, его сие действие не волновало, как и искренний штапель, как и плечи. Его хмурость говорила: «Макс, нам надо серьёзно обсудить твоё несерьёзное отношение к делу».

– Сколько она здесь пробудет?

– Ох, надеюсь, недолго.

– Значит, я должен оберегать малышку от коварного внука местного сквайра, – кивал я. – Что ж, это забавно!

– Ничего забавного здесь нет. А главное – не подпускай её к лесу. До обеда я с ней повожусь, пока у вас занятия, а после – ваш выход, юноша.

– Говоришь так, будто в Волчьем кладбище нашем и впрямь волки.

Адам, безучастно ковырявший мороженое, вновь сдвинул брови и косо на меня посмотрел.

– Там кое-что поопаснее водится, – заметила Агата.

– А я сегодня полдня чертополох выкапывал, – с ухмылкой ляпнул я.

Агата покивала, потягивая растаявшее мороженое из вазочки.

– Ещё с утра вся деревня слышала о ваших подвигах.

Меня вдруг посетила мысль, что соски Агаты вовсе не соблазнять вышли, а были каким-то образом связаны с расторопшей. Молоко Девы Марии, все дела. Возможно, так Агата безмолвно выражала своё согласие с сегодняшними словами и действиями Адама. Возможно, её голая грудь – как эмблема Шотландии, гордо носящая образ чертополоха на своём знамени.

– Послушай, кисонька, но ведь я тоже сын богатого сквайра. Что ж ты вдруг решила в мои лапы хищные такое сокровище отдать?

Агата взглянула на меня с укором. «Сокровище» я нарочито произнёс с иронией, представив себе Шивон – то, как она обидно похожа на сводную сестру, а соответственно, и на их общего отца, мистера Диксона, нашего лесника. Тот так смачно умел сморкаться прямо на ходу, что сопли полдня на бороде его болтались и сохли. Ещё от него луком несло хронически. В остальном вроде обычным мужиком был.

– Если бы не рекомендации Адама, в жизни бы не доверила, – отрезала Агата, а затем добавила, но уже теплее: – Адам говорит, у тебя доброе сердце.

Я чуть не подавился:

– Как у плотника Адама из этой твоей сельской истории? Ну всё понятно! Хотите изменить концовку книжки в реальности!

Я повеселел, хотя ни намёка на ответную улыбку в свой адрес не получил. Только тяжкое молчание.

– Ладно, это меняет дело, – твёрдо признал я, отставив полупустую вазочку. – И, однако, барышня, ты ищешь не любовь сестре, а бездушно предлагаешь мне неоплачиваемую должность преторианца [48] .

Агата вспыхнула, как её любимая Эта Киля [49] :

– Да я готова заплатить!

Я расхохотался. Агата решила подсунуть мне чаевых, как те дамы с проворными ручонками с танцев, лишь бы сестру с плеч своих сбросить на кого покрепче. Но суть-то не в этом.

Обычно, если в настроении, я общаюсь с одной из барышень после того, как отработаю свои часы в «Рыле». На объятия и прочее мне времени не жалко. А гулять без толку, охранять и разговоры всякие вести мне некогда. Вот что я имел в виду.