Чтение онлайн

Агилульф скинул его руку с плеча.

– Не лезь с этой чушью. С баварскими епископами поспоришь. Тебя, надо думать, для этого и взяли. Теоделинда, наша будущая королева, она же католичка18, а наш король – нет. – Агилульф обернулся назад, чтобы кивнуть в сторону стола, где Муних шептался с высоколобым воином со шрамом, едва прикрытым тёмно-русыми волосами. – Я тебя от позора спас, а Аутари так пожурил, благодаря Муниху, что теперь я должен в казну сто золотых. – Он встал, накинув плащ на волчьем меху, подхватил Лега под одну руку. – Помогай. Хватит узоры словами завивать.

– Очень благодарен тебе, брат, хоть и просидел день и ночь в сырой темнице, – Рогарит встал , чтобы поднять Лега, спросонья вскинувшего голову. – Только фельгельд платишь не за меня, а за то, что прелюбодейку не дал умертвить… И уверен: слова, хоть ты болтовни не терпишь, дадут тебе больше побед, чем сотни мечей. Правда, не сразу, – последнее, что осталось в зале, когда они вышли.

«Значит, ты, Гарибальд, решил примкнуть к длиннобородым», – провожал Людер взглядом братьев, между которыми хромал Лег. – «А может, и дочка так захотела, ведь не зря шепталась со своим щуплым братцем на обратном пути», – сжал Людер чашу и стиснул зубы, но затем всё-таки разомкнул их, чтобы смешать горечь полыни с горечью в душе.

Больше Брюн не дал ему пить, потому как шепнул, что пора покинуть покамест ещё радушное место, не дожидаясь рассвета, для чего они, заявив шумному залу о намерении поспать, разыскали проводника в одном из шатров, которые поставили хозяева двора для нескольких постояльцев, чтобы освободить комнаты для важного посольства. Посулив размякшему ото сна юркому мужичку с десяток серебряных монет сверх оговоренного, после недолгих сборов, дождавшись, когда всё внутри и снаружи погрузится в тишину и покой, вышли в сторону перевала.

***

Северная Италия

Предгорья Доломитовых Альп

Три дня их обступали голые холодные скалы. На привалах они прятались от морозного ветра в горные впадины, наблюдая, как Крувс шныряет по каменистой долине, где только мох и трава задерживали снежную порошу, образуя мудрёные рисунки. Одинокие пастушьи хижины у тропы давали ночлег.

К середине четвертого дня вышли к опушке, откуда сосново-буковые и дубовые леса начинали спуск к плодородной равнине по берегам реки По.

Между стройными стволами бежал вниз и звонко бурлил прозрачный ручей. Они слезли с коней, чтобы напиться холодной воды с переливами радужных красок от ярких солнечных лучей.

Проводник первым утолил жажду, оставил коня, и ноги унесли его в чащу, откуда он не появлялся, несмотря на долгие крики Людера и Брюна и грозный лай Крувса. Зато вместо него на зов выступила из-за деревьев четвёрка вооруженных людей, следом ещё двое, которые толкали излишне юркого проводника копьями в спину. Людер вглядывался им в лица, а пальцы поигрывали на рукояти секиры.

– Где Фроил? – гаркнул Людер что есть мочи. В надежде на хороший слух у гепида, потому как среди этих шестерых его не было. – Крувс, сидеть! Он не двинется, если поступите так же, – предупредил он.

– Идём с нами, – остановился косичкобородый галл, – он в лагере. И надо решить с этим, – показал он пальцем на проводника. – Шибко юркий, может выдать.

«И то верно, – разглядывал Людер мужичка, чьи руки, ноги и голова, казалось, жили каждый своей жизнью – так он шевелил ими, оправдывая свою юркость. – Спустить пса? Хоть налопается».

– Возьмём с собой. Путь долгий, может пригодиться, – двинулся Брюн к лесу, уздечки в его руках зазвенели в такт поступи двух лошадей: своей и проводника.

– Но платить больше оговоренного не станем, – последовал Людер за ним. – Ничего, поешь дичи, – потрепал он пса по холке.

В лагере, состоящем из шести шалашей, сложенных на опорах из толстых сучьев и покрытых дёрном, Людер насчитал четырнадцать человек и восемнадцать лошадей.

– На конину перешли, – пустил Людер пар изо рта, подмечая с двадцати шагов от костра, где стоял с Фроилом, как дымят и скворчат куски мяса на камнях. – Как услышал про тейфалов, сразу понял – твоя шайка.

– Значит, гонец успел застать с моим посланием… Эй, добавьте дров, – крикнул Фроил людям, жмущимся к огню, – и ещё натаскайте, иначе к утру посинеем… Убито шестеро, и ещё двух лошадей проткнули длиннобородые.

– Они говорили про пятерых, – заметил Людер под треск веток от ударов топоров.

– Проводник у нас был, девка. Как засекли, что идут длиннобородые, так связал и с ней двоих оставил. Мы же думали, против шестерых будем, а их… Вон тот, – ткнул Фроил в косичкобородого галла с бледно-фиолетовой правой стороной лица, который у костра пробовал мясо и его лицо морщилось, – получил по башке и вырубился. У второго дырка на спине от кинжала. Видать, не любит Азиль, чтобы ей волосы трепали, – усмехнулся он. – А вообще, она поведала занятный случай, – и Фроил пересказал историю девицы.

– Азиль, значит, – поскрёб Людер подбородок, подняв глаза к шелестящим верхушкам сосен, – Раз ты отказываешься идти со мной, то, может, найдешь её? – вернул он взгляд с неба на плоское лицо гепида. – Когда погиб Одо, их тоже трое было: девчонка и два мальчишки-близнеца.

– Мои руки зажили. Хочу нарубить дров на зиму одной ласковой вдове, – потёр Фроил ладони друг о друга, пустив пар в лицо Людера. – Надо вернуться за перевал, а туда идти неблизко.

Стук топоров уже прекратился, пламя потянулось языками вверх, а Брюн, бросив Крувсу сырой конины, позвал:

– Идите. Скоро захрустит, не разжуёшь, – уселся он в круг к людям, облепившим огонь, как мошка.

– Ты обещал голову Агилульфа и не сделал, – придержал Людер за плечо Фроила, который двинулся к шайке.

– Да, вышло плохо. А ведь как сошлось всё удачно: замыслили здесь встретиться, а тут и этот длиннобородый. Отдал бы его голову здесь – и всё, разошлись бы. Теперь уже после зимы.

– Слушай, я иду к аварам, – не отступал Людер. – Так или иначе, вернёмся сюда, и уже с войском. Возьми двоих-троих, осядьте, осмотритесь, что здесь и как… А если ещё с девкой разберёшься, то получишь это, – сунул он под нос Фроила правую руку с золотым обручьем из львиных голов.

Баварское герцогство

крепость Регенсбург,

Октябрь, 588 г. н. э.

В её сне колокол уже молчит. Над крепостью дым и пламя.

Сзади рёв. Всадники с мерзко-зелёными лицами скачут по горной тропе. Их доспехи в крови, а бешеная скачка забрасывает длинные бороды за плечи.

Вот что видит Теоделинда, взглянув назад. И – пятками в бок коню, снова вперёд, к ущелью. За ним спасение.