Чтение онлайн

— Защитничка себе нашла, беспутная! — зашипела Голуба, сперва опешившая от полученного неожиданно отпора. — Мужа оплакать не успела, а уже молодца на своем дворе привечает! Ну, подожди у меня! Вот я скажу матушке!

Оленя проводила ее тоскливым взглядом и тяжело вздохнула, переводя взгляд на Айстульфа.

— Спасибо тебе, воин, за все… Только уж пойду я. Нехорошо нам, правда, тут стоять… И соседи увидеть могут… Что они про меня подумают?

— Что дурного они могут подумать о тебе?! — возмутился Айстульф.

Но Оленя печально покачала головой и повела Сладушку в дом.

Айстульф смотрел им вслед…

И Сладушка несколько раз обернулась…

Он был такой славный и добрый, этот чужеземец!

Угрюмо, неподвижно, с выражением величайшего упрямства на лице, до боли в пальцах стиснув рукоять меча, стоял Ронан в покоях Брана. Рядом, опустив голову, стоял княжич Бранко.

Сам князь, бледный от ярости, с горящими глазами, метался, как хищник в клетке.

— Отец! Опомнись! Оглянись! До чего довело твое правление людей? Все государство? Мы стоим на грани войны! Неправедной, захватнической войны! Нам не победить! А если даже победим… Что дальше? Ты думаешь, мне неизвестны твои планы? Ты собираешься перейти через реку, напасть на апиан!

— Это наши исконные земли! — огрызался князь.

— Отец, люди доведены до пределов отчаяния! Они несчастны! Они измучены! Так дальше не может продолжаться… Ты должен оставить свои безумные замыслы, добром это не кончится, ты должен согласиться на мир с Великим Лесом! Только мир может спасти нас…

— Согласиться на мир? А дальше? Породниться? — издевательски выкрикнул князь.

— Я люблю Фрерону, отец! — тихо, но гордо ответил княжич Бранко. — Я люблю ее и… Конечно же, это одна из причин, по которой я хочу мира с Великим Лесом, но, поверь мне, отец, это не главная причина! Ведь я — прежде всего твой наследник, я должен думать о народе, который доверил нам свою судьбу!

— Глупец! Трус! Пустозвон! Ты не наследник мне больше! Ты недостоин меня! Ты недостоин власти! Мальчишка! Я прикажу запереть тебя и стеречь… И я пойду войной на Великий Лес, и я прикажу найти эту девку, эту волчицу, и сжечь ее, как это следовало сделать еще тогда! Всех их… А ты, Ронан?

— Я согласен с княжичем: война с Великим Лесом — безумие, она повлечет за собой огромные жертвы, да и потом, волколюды совсем не так кровожадны и опасны, как тебе хотелось бы, князь! Они совсем не звери…

— Они обманули тебя! Заворожили! Одурманили!

— Нет. Я видел и слышал. Я сам говорил с Фредегаром, лесным князем. Мне случалось прежде быть зачарованным, и потому я могу судить: я был в здравом уме. Я не стану воевать против Леса!

— Но ты обещал послужить мне! Здесь, в этой самой комнате, ты обнажил свое оружие и поклялся…

— Я не клялся! Но я обещал… Я сказал, что буду служить тебе, покуда против правды не пошлешь! Но воевать за тебя и против Леса — это все равно, что против правды!

— Что ж… Я найду других воинов! А ты поплатишься за свое предательство! — князь бросился к двери, распахнул ее, намереваясь крикнуть стражу… Ронан настиг его и отшвырнул назад, к стене.

— Прощай, князь, — бросил Ронан князю, выходя в распахнутую им дверь.

— Прости, отец! Я поступлю, как мне велит долг и сердце! Жаль только, что приходится против твоей воли идти! — сказал княжич Бранко, направляясь за Ронаном.

Князь смотрел им вслед безумными глазами.

Стоило Олене на миг оставить Сладушку одну, как сразу окружили ее братцы двоюродные, старые недруги — словно выжидали удобного момента! Трое в дверях встали, чтобы не дать убежать, а Ждан, с глумливой улыбкой, медленно пошел на Сладушку. Сладушка попятилась, глядя, как завороженная, на его кулаки…

— Вернулась значит, да? И что, правда, что ли — волколюд тебя унес? А может, ты сама в Лес убежала, чтобы от нас спрятаться? А вернулась зачем? Медом тут, что ли, тебе намазано? Думаешь наверное, мы по тебе соскучились, а? — он оглянулся и подмигнул остальным, они захихикали, предвкушая забаву, а Ждан сделал еще шаг к Сладушке. — Если кто по кому и соскучился… То это мой кулак по твоему носу!

…Ударить он просто не успел.

Все время, пока Ждан говорил, Сладушка чувствовала, как привычный страх перед братьями перерастает в ней во что-то другое: незнакомое, сильное, страшное и упоительное чувство закипало в ее душе, и она вдруг ощутила на лице дыханье Великого Леса, услышала шелест листьев, и словно молния пронзила ее — как там, внутри Священного Дерева!

В полутьме горницы было видно, как вспыхнули желтым огнем глазки Сладушки. Верхняя губка задрожала и приподнялась, обнажая длинные, острые, волчьи зубы. Пальцы рук скрючились, ногти изогнулись, затвердели и потемнели, становясь — когтями. Если бы кто-нибудь додумался снять со Сладушки ее голубенький платочек, то стало бы видно: у нее теперь острые уши!

Но для Ждана и всего остального — без скрытых платочком ушей! — хватило вполне. Он побелел, глаза выкатились, рот широко раскрылся для вопля… Но вопля не последовало.

Ждан молча осел на пол. Это потом он будет реветь до самого вечера, и после много-много ночей будет просыпаться с криком, мучимый кошмарными снами, и никогда больше он не обидит ни одного живого существа, и вырастет, и прослывет милейшим и тишайшим человеком в селе… Но сейчас — сейчас ужас придавил его настолько, что он почти лишился чувств. Зато остальные трое, видившие то же самое, но стоявшие дальше, нашли в себе силы дружно завопить и кинуться прочь из горницы!

— Волколюды! Оборотни! Ведьма! Ведьма! — неслось со двора, и соседи бежали, как на пожар, но вооружившись: с вилами, косами, кое-кто из охотников — с луками и колчанами.

Мальчишки ревели, золовки бесновались, визжа:

— Ведьма! Ведьменыш! Оборотень! Волчонок! — но в голосах их слышалось куда больше злобного торжества, нежели страха.

— Волчонок! Подменыш! В костер ее! В костер!

Последнее предложение было дружно подхвачено, кто-то бросился за соломой, а Сладушку, метавшуюся по двору, попыталась поймать Голуба… Как вдруг Оленя, бледная, страшная в безумии гнева, выросла над дочерью с отточенной косой в руках! Голуба, привыкшая к кротости и безответности невестки, все-таки протянула руку, пытаясь ухватить Сладушку за платьице — и завыла, прижимая к груди рассеченную руку! Еще кто-то бросился вперед — и снова свистнула коса, и брызнула кровь — толпа зашумела и отступила.

— На телегу! Быстро! — скомандовала Оленя Сладушке.

Сладушка бросилась к телеге, стоящей среди двора. Оленя вскочила следом, хлестнула лошадей… Кто-то кинулся к ней, пытаясь остановить, но она взмахнула косой… Кто-то еще послал им вслед стрелу, свистнувшую над головой у Олени…

На полном скаку, не в силах уже удерживать взмыленных лошадей, Оленя ворвалась на площадь, в лагерь наемников. Лагерь уже снимался, да и в городе было неспокойно, ратники, горожане метались, кто куда, и пролетевшая по улицам телега лишь слегка добавила паники.