Чтение онлайн

Стало намного светлее. Хотя эхо от выстрелов и забило звук дизелей, но видимость стала намного лучше. Вражеские «подарки» не заставили себя долго ждать – откуда-то с пакистанской территории на колонну полетели реактивные снаряды.

Стреляла передвижная реактивная установка. Небольшие по размеру, различные по количеству стволов (не больше десяти-двенадцати), они были очень мобильными, басмачи использовали их неожиданно, транспортируя на пикапах «Тойота» и даже тягловой скотиной. Снаряды взрывались то справа, то слева, сзади, спереди – артиллеристы с «духов» получились паршивые: они никак не могли нащупать бээмпэшку с грузовиком.

Отстреливаться и в сей раз не имело смысла – в темноте, на ходу, в незнакомой местности попасть в неблизкую РПУ было абсолютно нереально. С небольшой скоростью колонна продолжала двигаться, играя с моджахедами в «кошки-мышки».

Набежали тучи, затенив «казачье солнышко», сразу же прекратилась стрельба из РПУ. Ехать стало намного спокойнее. Две машины осторожно приблизились к «точке», где должна была находиться моторизованная рота правительственных войск, вооруженная БТР-152. Разбитый кишлак темнел дувалами и уцелевшими деревьями, под кронами в беспорядке стояли старинные бэтээры – советские аналоги американских и немецких машин.

Наблюдение не выявило в кишлаке ни одной живой души. Это вызвало у Хантера тревогу – он опасался засады. Остановились, привели себя в полную боевую готовность (хотя – куда уже полнее?). Спешились, от КамАЗа подошли Михалкин с Кроликом.

– Что здесь? – спросил Монстр. – Причина остановки?

– Да вот. – Александр нарисовал автоматным стволом в воздухе круг. – Опасаюсь, как бы не нарваться на засаду – от «зеленых» союзничков, – повторил он выражение Пельменя, – чего угодно можно ожидать…

– Эт-точно! – согласился подполковник, обозревая местность. – Что планируешь?

– Я думаю, необходимо возвращаться и переждать до утра! – пионерским голосом прощебетал старший лейтенант Прогнимак.

– Не лезь поперек батька в пекло! – оскалился во тьме начальник политотдела. – Не встревай во взрослые разговоры!

Фантастически действовала на этого индивидуума смертельная опасность – он становился похожим на человека! Просыпались глубоко скрытые человеческие чувства и эмоции, чувство юмора, умение разбираться в людях и адекватно относиться к ним. Как это могло уживаться с протекционизмом, интриганством и обычным бытовым хамством – Хантер не мог уместить в своих молодецко-максималистских мозгах.

Да и времени на подобные соображения не было – предстояло действовать. Присутствие прямого начальства, с одной стороны, добавляло адреналина амбиционному молодому офицеру, побуждая действовать с двойным упорством, однако с другой – он хорошо помнил слова подполковника Ветлы, сказанные по поводу начпо бригады: «Любые твои слова могут быть использованы против тебя!»

– Предлагаю пеший поиск, – начал Петренко доклад. – Начиная с окраин населенного пункта, в пределах досягаемости оружия БМП.

– Возглавишь поиск, конечно же, ты? – блеснул белками глаз Михалкин.

– Так точно, товарищ подполковник! – твердо ответил Хантер.

– Как знаешь. – Начпо махнул рукой. – Ничему ты не научился!

С собой Александр взял трех – Зверобоя, Лося и Ерему. Лось привычно нацепил на себя радиостанцию, припрятав антенну, дабы не топорщила над плечом, демаскируя радиста и офицера рядом с ним.

Без привычного «почтальона Стечкина» Хантер чувствовал себя некомфортно, как ребенок, у которого забрали любимую игрушку. Глянув на Кролика, намылившегося играть роль охранника при начпо, в Сашкиной голове созрел озорной план.

– Одолжите мне этого «гоплита» [53] , товарищ подполковник! – обратился он к Михалкину.

– Да бери, – с пониманием согласился тот. – Все одно от него толку никакого! Пусть хоть в каком-то деле побывает!

Выражение лица «гоплита» сигнализировало – он не хочет идти в ночной кишлак, но деваться ему уже было некуда.

– Я сейчас, – прощебетал Кролик, стремглав бросившись к КамАЗу.

– Куда это он? – обалдел Монстр.

– Наверное, завещание составлять, – поделился Александр догадкой.

Начпо тихонько засмеялся. Кролик возвратился. Все в нем было как и прежде – шлем, автомат, бронежилет, но что-то все же изменилось. Всмотревшись, Хантер захохотал – Прогнимак стал вдвое толще, напялив на себя два тяжелых бронежилета! Засмеялся и Михалкин. Увидев повод для всеобщего веселья, от души, с подвыванием, заржали бойцы.

– Хорошо, старлей, – закашлялся от смеха подполковник. – Если так тебе будет легче, ходи в двойном жилете! Будешь теперь «тяжелым гоплитом»!

На самого Кролика смех и откровенные насмешки не оказали ни малейшего влияния.

– Мне так удобнее! – сообщил он. На коротеньком совещании начальник политотдела вновь держался на удивление позитивно – не лез со своими приказами, внимательно слушал, вмешавшись лишь в расстановку людей – он с Чалдоном и Джойстиком остаются на БМП, легкораненый Шаман и водитель грузовика, в составе парного поста, охраняют колонну с тыла.

Временная шуравийская союзница – луна – уже направилась к горному хребту, нужно было поторапливаться.

Пока замполит роты налаживал ночной бинокль, Зверобой приказал подчиненным попрыгать, проверяя – не гремит ли снаряжение. В ответ – ни одного звука, кроме глухого топота ног по земле, успевшей остыть после дневной жары. Снова выпала обильная роса, похолодало, способствуя форсированному пешему маршу.

– Кролик, попрыгай! – на всякий случай приказал Александр, проходя мимо старшего лейтенанта.

То, что услышали десантники, ошеломило – казалось, в поиск идет по меньшей мере рота барабанщиков, открывающая парады на Красной площади. Громыхали гранаты и патроны, находившиеся в заднем кармане верхнего бронежилета «тяжелого гоплита».

Заставили ремонтного комсомолёнка снять снаряжение, и привести в порядок, потеряли порядочно времени. Начпо не влезал в разборки с Кроликом, молча сидел на боевой машине, пыхтя сигаретой.

– Хантер, мой позывной Алтай! – напомнил он, прежде чем малая группа отправилась выполнять задачу.

Старлей понял – дескать, удачи тебе желает начальник политического отдела соединения.

Выстроились. Впереди шагал старший лейтенант Петренко, за ним радиотелефонист, потом Ерема, за ним тяжело бухал «тяжелый гоплит», замыкал группу Зверобой. Тихой сапой подкрались к молчаливому кишлаку. За свою недлинную, но перенасыщенную боевую карьеру Александр успел понять, что самое страшное на войне – это тишина. Ежели тишина – ожидай неприятностей. Лучше, когда стреляют: тогда хоть видно – где свои, а где враги.