Чтение онлайн

Они остановились только во второй половине дня, перекусили в тени высокого дерева и двинулись к Мон-Томбу, треугольный силуэт которого вскоре должен был появиться посреди моря.

Друзья скакали без отдыха до тех пор, пока солнце не стало клониться к горизонту, а они наконец не увидели скалу посреди бухты. Казалось, Мон-Томб плывет в океане облаков. Город-крепость виднелся на фоне восточного песчаного склона горы, а аббатство возвышалось над серыми крышами домов подобно торчащему перу.

Алеа долго в восхищении смотрела на Мон-Томб. Здание аббатства немного напоминало ей очертания Сай-Мины, но в нем было что-то необычное: сама скала, одиноко стоящая посреди бухты, казалась миражом, и трудно было различить, где кончается небо и начинается море. Только небольшие каменные домишки, которые как будто карабкались вверх по склону на приступ аббатства, придавали картине реальности.

— Здесь мы переночуем, — объявила Алеа.

Мьолльн от радости захлопал в ладоши. День, проведенный на крупе лошади, стал для него тяжелым испытанием. Он с удовольствием слез на землю.

Кейтлин занялась ужином, и это отвлекло ее от грустных мыслей. Ее скорбь по погибшему брату все еще не утихла, но постоянная поддержка друзей приносила ей облегчение.

После еды путники сразу улеглись спать. Их ждал нелегкий день.

Имала! Куда ты пропала, моя волчица? Может быть, ты отправилась в Мон-Томб? Ты решила, что Эрван и Галиад тебя покинули?

Я никак не могу ее разыскать. В мире Джар ее нет. Я искала ее даже у входа в другие миры. Если бы она была там, я бы почувствовала, что она рядом. Может быть, она не хочет со мной встречаться? Или просто не может больше сюда попасть? Надеюсь, с ней ничего не случилось. Только не с ней. Только не с Ималой.

Мне надо попросить Киарана найти ее. Он гораздо чаще, чем я, бывает в мире Джар. Он лучше его знает. Может быть, он даже видел ее здесь… Но станет ли он отвечать, если я спрошу? В тот раз, когда я заговорила о своем брате, он ушел. Он не хочет об этом говорить. А мне так хочется узнать… Но если я опять начну его расспрашивать, он может снова уйти. Мне надо быть с ним осторожнее. Сначала поговорю с ним о волчице.

Он здесь. Надо просто его позвать.

— Киаран?

Вот он. Он снова одет как в первый раз, когда я его здесь увидела. Он снова переоделся в бродячего актера.

— Вы опять в своем прежнем наряде?

— Да, я скучал по нему. Я все время думаю, правильно ли я сделал, что оставил семью…

— Иногда жизнь заставляет нас создавать свою семью…

— Я понимаю, что вы имеете в виду, Алеа.

— Киаран, вы опять мне нужны.

— Я вас слушаю.

— Вы проводите здесь много времени. Вы уже встречали здесь мою волчицу?

— Белую?

— Да, вы давно ее видели?

— Недавно.

— Я ее ищу. Мне это необходимо. Не могли бы вы мне помочь?

— Попытаюсь.

— Я буду вам так благодарна! Я волнуюсь за нее. Если вы ее увидите, постарайтесь дать ей понять, что я ее ищу. Скажите ей, чтобы она меня здесь ждала…

— Я сделаю все, что смогу.

— Спасибо, Киаран.

Теперь можно сделать попытку с ним поговорить.

— Почему вы ушли в прошлый раз, когда мы с вами здесь виделись?

— Я не люблю говорить о том, чего не понимаю, Алеа. Не хочу идти против течения Мойры…

— Вы знаете то, что мне очень интересно, что имеет отношение ко мне! То, что мне надо узнать!

— Все мои знания очень приблизительны. Мне не известно ничего такого, чего ты не могла бы узнать сама. Тебе надо понять, что познание еще прекраснее знания.

— Что?

Он опять не отвечает. Он мне улыбается. Я знаю, он сейчас уйдет. Он любит эти маленькие тайны. Я не сержусь на него за это. Киаран прав. Может быть, я сама когда-нибудь пойму. А все же… так хочется знать!

Галиад, Эрван и Фингин, выехав за пределы Харкура, уже дважды останавливались в селениях Галатии. Фингин снова надел свой белый плащ друида, а на нагрудниках обоих магистражей были белые накидки, на которых Кейтлин накануне успела вышить знак Самильданаха. Всадники выглядели впечатляюще, и их появление вызывало живой интерес.

В первом же селении к ним присоединилось три человека, глаза которых загорелись, когда Галиад объявил, что создается армия Самильданаха. Отношения с Харкуром становились все более напряженными, и это усиливало воинственные настроения здешних жителей, а имя Алеи уже стало здесь легендой, и возможность присоединиться к ней чрезвычайно всех воодушевляла. Сам приезд трех человек, общавшихся с ней, в селениях, казалось, расценивали как великую честь. И как предвестие великих перемен.

Двоим из примкнувших к всадникам селян было около сорока лет. Им уже приходилось воевать, защищая Галатию от Харкура, и они сохранили свое оружие и обмундирование, которое теперь с гордостью достали из сундуков. Третий был еще молод, его звали Тален. Он был сыном каменотеса и очень радовался, что наконец покинет наскучившую ему деревню и отправится навстречу приключениям. Эрван, который присматривался к новобранцам, увидел, что Тален хотя и не владеет боевыми искусствами, зато силен, ловок и настолько увлечен идеей сражаться под знаменами Самильданаха, что успешно учится орудовать мечом.

Во втором селении, а оно было гораздо больше первого, они набрали пятерых новых воинов. Там же им встретился бард, которого Фингин попросил как можно шире разнести весть об их миссии. Бард и люди его касты должны были рассказать всем о том, что Галиад Аль'Даман, Победитель дракона, идет к Филидену и все желающие служить Самильданаху могут присоединиться к его армии. Имя магистража было у всех на слуху. Люди знали о его ратных подвигах, о победе над драконом, в битве с которым он добыл свой грозный меч Бантраль. Жители Галатии охотно соглашались присоединиться к этому славному воину, а имя Алеи только усиливало их воодушевление. Фингин, разговаривая с потенциальными новобранцами, учитывал, что галатийцы никогда не питали особой симпатии к жителям Сида, и умалчивал о том, что армия Самильданаха идет на подмогу туатаннам, напирая на то, что она при поддержке друидов выступает против Харкура.