Чтение онлайн

Нервная дрожь пробежала по спине, вздыбливая короткую, жесткую шерсть. Пасть приоткрылась, и потрясенный Володька услышал низкое, грозное ворчание.

«Это я! — с неожиданным восторгом подумал он. — Как здорово!»

На его спине завозилась разбуженная Маруська. Она протерла кулачками глаза, длинно зевнула и спросила:

— Ты чего? Нашел уже, да? Мы пришли?

Волк отрицательно покачал головой и носом, очень осторожно, спихнул девочку на землю. Маруська мягко приземлилась на тропу и привычно поправила смявшуюся юбку:

— Что-то случилось?

Володька предостерегающе рыкнул. Девочка попыталась двинуться вперед, но волк вцепился зубами в пестрый подол и оттащил ее в сторону. Потом довольно бесцеремонно оттеснил Маруську себе за спину.

Любопытная девчонка подпрыгнула, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть:

— Что-то не в порядке, да?

Зверь согласно кивнул. Маруська осторожно поинтересовалась:

— А нам туда надо?

Волк снова кивнул.

— А если обойти?

Володька шумно потянул носом воздух и вновь отрицательно замотал тяжелой головой: вокруг на многие сотни метров простирались топи. Да такие, с которыми не поборешься. Засосут мгновенно, только отрыгнут сыто зловонными пузырями. Тропа была единственной, но…

Опять тот же самый запах смазочного масла! И железа. И ненавистный, хорошо запомнившийся запах его ласкового сверстника Петро. Правда, он побывал здесь по меньшей мере с пару часов назад.

Сейчас Володька очень жалел, что он не может говорить. Мелькнула было мысль написать, однако… Он же не в цирке, где дрессировщик послушно подавал бы таблички с нужными буквами!

Песка здесь нет, а на покрытой листьями тропе вряд ли что можно будет разобрать и днем. К тому же Маруська в школу пока не ходила и, вполне возможно, не умела еще читать.

Волк разочарованно посмотрел на девочку. Тяжело вздохнул и потянул из кустов тяжелую, длинную, почти сухую ветку. Та неприятно царапала десна и никак не хотела нужным образом укладываться в пасти.

Раздраженно фыркая и отплевывая грязную кору, Володька наконец кое-как зажал проклятую ветку зубами и очень осторожно шагнул вперед, заставляя ее выметать тропу чуть впереди него.

Маруська, наблюдая за его героическими усилиями со стороны, озадаченно пробормотала:

— Ты яму ищешь, да? Ловушку?

Волк сердито рыкнул и продвинулся еще на пару шажков к болоту. Тошнотворный запах холодного железа и смазочного масла усилился. Мощные челюсти судорожно сжались. Ветка затрещала, но Володька вовремя спохватился и опять опустил морду к земле, тщательно исследуя своей валежиной тропу.

Все же звонкий щелчок, хруст переламываемой ветки и сильный рывок застали Володьку врасплох. Не закричал он просто потому, что не мог физически. Перепуганный же волчонок лишь тоненько завизжал и резко отпрянул в сторону, нечаянно сметая в кусты малины зазевавшуюся Маруську.

Девчонка пискнула, попадая в довольно неласковые, колючие объятия и изумленно прошептала:

— Капкан! И какой большущий…

Волк осторожно приблизился к уже безопасному железу и осторожно тронул его лапой: «Петро! И за что он меня так ненавидит? Я же ничего плохого ему не сделал…»

Маруська, жалобно поскуливая, выбиралась из малинника и бормотала:

— Какой ты умный! Почуял его, верно? А я бы наступила, это точно. У меня-то твоего нюха нету…

Она подбежала к волку и тесно прижалась к нему:

— А теперь что? Дальше пойдем?

Володька судорожно вздохнул и неожиданно почувствовал, что он жутко голоден: в его рту уже почти сутки не было ни крошки! С тех самых пор, как он вырядился в эту проклятую шкуру. На секунду Володька ощутил себя предателем: все же она только что выручила его. И, оправдываясь, подумал: «Если б остался человеком, сейчас преспокойненько ужинал бы! А не бродил по этим страшным болотам. И капканов на меня не ставили бы…»

Хваткие пальчики Маруськи, привычно вцепившейся в густую, жесткую шерсть, постепенно привели Володьку в чувство. Он глухо заворчал и осторожно двинулся вперед, старательно обходя страшную игрушку, перегородившую тропу. А, миновав ее, лег на землю и мотнул головой, указывая девчонке на спину. Дождался, когда Маруська займет свое место, и насмешливо фыркнул: «Ну, елки, жизнь пошла! Не соскучишься. Еще и лошадь изображаю…»

Солнце спустилось еще ниже, и Володька заторопился. Свернул к болоту, с досадой отмечая, что ветер сменился. Тянуло уже не с торфяников, а из леса. Запах-то намного приятнее, но вот как ему теперь искать священный источник? Покружить придется!

По своей неопытности, Володька совершенно не подумал о другой возможной опасности, что несла в себе смена ветра. Попадись им сейчас на дороге следующий капкан…

Но мальчишку беспокоило только время. Найти крошечный родничок на таких огромных пространствах было непросто.

Поэтому, когда на его пути, как чертик из коробочки, выскочил торжествующий Петро, волк просто оцепенел. А Маруська, услышав щелчок взводимого курка, испуганно закричала:

— Не стреляй, это же я!

— Пшла вон от оборотня, дура, — сквозь зубы проворчал парень, невозмутимо поднимая ствол своего превосходного охотничьего ружья.

— Петя, не стреляй! Это не оборотень!

— А кто? Такса карликовая, что ли?! Уйди, сказал!

— Не стреляй… — заплакала девочка, теснее прижимаясь к Володьке, застывшему камнем. Она обхватила его обеими руками, будто стараясь прикрыть собственным телом.

Горячая слезинка расплавленным свинцом упала ошеломленному волчонку на нос и невольно привела его в чувство. Он пронзительно взвизгнул и изо всех силенок рванулся прочь.

Оглушительным громом в его ушах отозвался выстрел. Жгучим огнем опалило правое предплечье. Перепуганная Маруська слабо пискнула и, теряя сознание, жалким комочком скатилась с его спины в тухлую лужицу.

И это мгновенно остановило бешеный бег раненого волка в никуда. Он горестно взвыл и стремительно развернулся. И, пластаясь в фантастическом прыжке, забыв о боли, полетел обратно.

Страшный гнев на этого деревенского идиота в секунду заглушил в Володьке остатки соображения. Мальчишка на время перестал быть человеком. Он стал зверем. Страшным зверем: подранком. И бросился на противника, забыв обо всем. Сейчас волчонка не пугало даже ружье в руках врага.

Петро нападения явно не ожидал. Он был уверен, что попал, и теперь опасался лишь бегства перепуганного, неопытного еще оборотня. Искать его всю ночь на бескрайних болотах парню совершенно не хотелось.

Про девчонку же Петро в своей ненависти вообще не помнил. Она его абсолютно не интересовала.