Чтение онлайн

– Есть лишь один способ узнать, высыпан ли яд в муку или им всего лишь травили мышей, – съесть хлеб.

Скрип пера Кимана возобновился, однако торговец наконец поднял на Лоуренса глаза.

– Или дождаться, когда мыши сдохнут.

Прежде чем ситуация будет полностью понята, необходимо запереть самое опасное из действующих лиц, чтобы положение не менялось к худшему. Подобная сомнительная логика вполне подходила человеку, управляющему множеством других, – такому, как Киман. Он не мог истязать Ив, потому что это было опасно для него самого. Но когда положение дел резко ухудшается, люди стремятся избавиться от корня своих проблем. Подобную логику сочла бы правильной даже Хоро.

– Похоже, ты нравишься волчице. Так что подумай лучше о собственной безопасности. Впрочем… ты уже и сам знаешь, как защитить себя, верно?

Если это была ирония Кимана по поводу недавней угрозы Лоуренса – интересно, что бы он сказал, если бы Лоуренс поведал ему, что у Хоро на самом деле нет никаких опасных бумаг? Эта мысль заставила Лоуренса улыбнуться, когда он благодарил Кимана.

– В таком случае проводи гостей.

Эти слова Киман обратил к посреднику, стоящему рядом с ним, тем самым давая понять, что разговор окончен, и возобновил работу. Посредник вежливо кивнул и сопроводил Лоуренса до выхода из церкви. Если посетители, которые вошли внутрь, потом не выйдут наружу, это создаст проблемы.

– Я тебя запомню, – еле слышно произнес посредник Кимана, чуть ли не вышвыривая Лоуренса и Коула из церкви. Дверь тут же захлопнулась, не дав Лоуренсу времени ответить. Стражи все это видели, так что Лоуренс нарочито отряхнулся и произнес, обращаясь к ним:

– Спасибо за службу.

Покинув церковь, Лоуренс и Коул не вернулись на постоялый двор. Они отправились в ремесленный квартал, где кузнецы занимались изготовлением кинжалов и подков. Если верить тому, что Лоуренс слышал, этот квартал за неделю производил 40-50 кинжалов. Даже в деревушках вдали от Кербе можно было встретить кинжалы здешней марки.

Они вошли молча. Лоуренс задумался, а Коул, похоже, просто не хотел говорить. В долгих тяжелых странствиях смерть была привычным спутником – смерть от болезней, от голода, от ран, да мало ли от чего. Для школяров вроде Коула тоже было вполне обычным делом отправляться в одиночное скитание в поисках истины. Однако на лице Коула сохранялось упрямство. Он явно не мог так просто принять путь, по которому шла Ив.

– Ты сердишься из-за этого всего?

Коул поколебался, потом покачал головой, но тут же передумал и честно кивнул.

– Ты угодил в такое положение лишь из-за Хоро и моего себялюбия. Никто не будет тебя корить, если ты уйдешь.

Лоуренс принялся было объяснять, каким опасным может стать их положение, но Коул покачал головой и поднял глаза.

– Если бы можно было зажмуриться, и все плохое бы тут же уходило, я бы давно уже так сделал.

Это была третья точка зрения, не такая, как у Лоуренса и Хоро. Лоуренс кивнул и снова зашагал вперед; Коул не отставал. Впрочем, мальчик по-прежнему не мог заставить себя взглянуть правде в лицо.

– Для… госпожи Ив еще есть надежда, правда?

Торговцы обожают рассчитывать шансы и рисковать, но вот давать обещания – не самое любимое их занятие. Так что Лоуренс, отвечая, выбирал слова очень осторожно.

– Где есть воля, там есть и выход.

Ив предположила, что ее единственная надежда – если Рейнольдс сам имеет достаточно денег, чтобы купить нарвала (неважно, для себя или для всех северян). В таком случае ситуация превратится в простой обмен товарами. И затем Киман, точно вор, проникший в дом и боящийся даже вздохнуть, медленно приступит к работе, которую необходимо будет выполнить после этой сделки.

Однако эта надежда выглядела весьма бледно, если вспомнить о доходах Рейнольдса; а их мог оценить даже неспециалист. Шансы, что ему удастся собрать деньги, были один к тысяче… а может, и к десяти тысячам.

– Но разве он уже не накопил денег? По своей схеме с медными монетами?

Именно Коул раскрыл махинацию Рейнольдса с ящиками медных монет, которые ему поставляли по реке Ром. Число ящиков, которые он получал и которые отсылал, различалось: он получал меньше ящиков, чем посылал за море, хотя монет оставалось столько же.

– От неуплаченных пошлин он сумел немножкозаработать. Только и всего. Этого недостаточно, чтобы купить нарвала.

– …

Коул уткнулся взглядом в землю, словно заблудившись в дебрях собственных мыслей. У Лоуренса тоже была эта плохая привычка: когда его мысли упирались в тупик, он не обращал внимания ни на что вокруг. Но когда он видел, как кто-то другой допускает такую же ошибку, ему всякий раз хотелось его поправить; вот почему Лоуренс ласково хлопнул мальчика по голове.

– Думать, конечно, очень важно…

– Э?

– …Но в первую очередь мы должны защищать самих себя. Сейчас мы в таком положении, когда осторожность превыше всего.

Он подтолкнул Коула в спину, чтобы тот двигался быстрее. Едва мальчик понял причину, он побежал со всех ног. Он был настолько невинен, что, если бы Лоуренс рассказал ему все, он бы слишком разволновался.

Улицы здесь были довольно широки для ремесленного квартала. По ним нередко провозили тяжелое оборудование, так что они были хорошего качества, но лишь местные могли здесь легко ориентироваться. Улицы петляли и извивались, как лабиринт, и то и дело что-нибудь преграждало прохожим путь. Коул бежал, подобрав полы плаща.

– А ну стоять, ублюдки!

Торговец, гонящийся за вором, – такое встречается нередко. Но вот чтобы бандиты гнались за торговцем – зрелище весьма необычное. Кузнецы с любопытством выглядывали на улицу, оторвавшись от работы; как только разбойники поняли, что их увидели, они прекратили погоню. Когда Лоуренс и Коул выбежали из квартала, преследователи исчезли.

Однако, вполне возможно, они не отказались от своих замыслов. Они прекрасно знали эти места и вполне могли пойти другим путем и устроить засаду где-то впереди. Коул смотрел на Лоуренса, точно верный пес в ожидании команды, но он, похоже, уже знал, что им предстоит.

– Теперь уже в любую минуту… – выдохнул Лоуренс, и тут же из проулка прямо перед ними вышел нищий.

– Ах! – резко вдохнул Коул, но нищий, не произнося ни слова, нырнул обратно в проулок, и Лоуренс с Коулом побежали за ним. В здешних улицах вообще было трудно ориентироваться, но по этому переулку Лоуренс с Коулом даже бежать толком не могли. Они прилагали все силы, чтобы только удерживаться за нищим; а тот мчался легко и непринужденно. Эта гонка длилась, казалось, вечно, но в конце концов, когда Лоуренс был уже весь в поту, нищий остановился и повернулся к ним с Коулом.