Чтение онлайн

Так мы шли несколько дней. Каждый день я обмывала рану и накладывала новую повязку. У Джесики спала температура, прояснилась память. Она стала подбадривать свою дочь и говорила, что будет все хорошо. Даже я начала верить этому. Казалось, ничто не предвещало никакой беды.

Но в одно прекрасное утро, как мне казалось на тот момент, один индеец подошел к нам. Схватив за волосы Мэри, потащил в кусты, подальше от лагеря. Мэри старалась вырваться, кричала, но индейцу на это было наплевать, он только улыбался.

Я подозревала, зачем ему Мэри и прекрасно понимала, что она чувствует в этот момент. Я недавно была в такой же ситуации и не могла допустить, чтобы это случилось с этой маленькой красивой рыжеволосой девочкой.

Я закричала, что было силы:

– Отпусти ее, негодяй! Она же ребенок!

Схватила его за руку, но он меня отбросил. Другие индейцы наблюдали за нами, но ничего не делали. Видно им это нравилось…

Я настолько была зла от всей этой ситуации. Зла, что я слаба и не могу помочь. Зла, что нет среди прерий ниодного человека, кто мог бы помочь. От злости я навалилась на индейца и со всей силы оттолкнула его своим плечом от Мэри. Он не ожидал сопротивления, поэтому его рука ослабила хватку, и Мэри упала ему в ноги. Он угрожающе двинулся на меня. В руках у него был нож. Я начала медленно отодвигаться назад. Индейцы, которые минуту назад на нас смотрели и наслаждались происходящим, уже стояли возле меня. Они сомкнули круг и я никуда не могла убежать и спрятаться от этого индейца. Наверное, все ждали боя. Но какой из меня боец? Я смотрела на индейца, ожидая нападения и готовая отпрыгнуть в сторону. Главное не попасть под нож. Остаться живой! – промелькнули у меня мысли в голове.

Вдруг все услышали ржание лошадей и клич индейцев. Все обернулись. Это были индейцы из другого племени.

Позже я узнала, что на лагерь ирокезов напали команчи.

Все так быстро завертелось и закружилось. Ирокезам уже было не до нас. Они пытались защищаться и хотели спасти свои трофеи.

Нападение было внезапным. Преимущество было у команчей. Я подбежала к Мэри, взяла ее за руку и обняла. Не хотела, чтобы она видела происходящее. Спрятав ее лицо у себя на груди, мы медленным шагом незаметно подошли к другим пленницам и я крикнула им:

– Нам надо бежать! Чем быстрее, тем лучше! Скорее!

Но девушки, то ли меня не слышали, то ли находились в оцепенение от страха, сидели на корточках, прижавшись друг к другу.

Сейчас был тот случай, когда была возможность у меня сбежать и никто на меня не обращал внимания. Обернувшись, увидела перед собой ужасную картину, жестокий бой. Несколько тел ирокезов лежали на земле. Кого-то застрелили из ружья, у кого-то был снят скальп. А оставшиеся в живых индейцы уже участвовал в ближнем бою. Вход шли томагавки 2 , ножи и копья. Невозможно было различить, кто где находился. Все смешалось. Такой бой я видела впервые в жизни. В воздухе витал запах крови, пороха и дыма. Были слышны боевые кличи индейцев, стоны раненых, последние вздохи и хрипы умирающих. Временами раздавалась беспорядочная стрельба. И от этого месива и от такого количества крови меня замутило, несмотря на то, что на первом курсе медицинского университета мне приходилось быть в морге и видеть мертвые тела.

А сейчас было ощущение, что я попала в ад, из которого невозможно выбраться.

Мысли о побеге рассеялись как туман в воздухе. Я не могла бежать. Я должна помочь хотя бы тем, кто ранен и кого можно еще спасти. Я села рядом с девушками и закрыла глаза, думая о том, что я беспомощна и не могу что-либо изменить в этом мире. Мне было жалко, что не в моей власти примирить племена, отпустить девушек к родным. В голове только одни мысли, мысли и мысли…:

– Зачем я здесь? Почему я попала в этот мир? Я слаба, бабушка. Слаба! Да, и знаний у меня недостаточно для этого мира. Помоги мне, бабушка, помоги! – бормотала я про себя, сидя с закрытыми глазами.

Открыла я глаза только тогда, когда почувствовала легкое прикосновение к моей руке. Передо мной стоял индеец и показывал рукой на раненых. Я поняла, что им нужна от меня помощь.

Раненые индейцы были команчи. Один из индейцев был ранен в плечо. Небходимо было вытащить пулю, а другой получил ранение в ногу. Чтобы им помочь, мне необходимо было найти подручные инструменты и средства для дезинфекции раны. Я сказала про это команчем, но они меня совсем не поняли и только пожали плечами. Ко мне подошел, как я поняла, главный из индейцев, взял меня за руку и привел к вещам, которые валялись горой. Это были трофеи ирокезов. Они забирали у белых людей понравившиеся вещи и складывали все в одно место. Образовалась аж целая гора таких вещей. Там я нашла свой рюкзак, бутылку водки и нож. Но нож сразу же отобрали.

– Мне нужен нож. Я не смогу вытащить пулю… Я ничего плохого не сделаю ему!

– Я дам тебе нож тогда, когда понадобится, – твердым голосом сказал главный.

– Хорошо! Идемте, вы мне тогда поможете!

Я стала дезинфицировать рану водкой. Хотела, чтобы индеец сделал пару глотков водки, так как у меня не было обезболивающего.

Но главный из индейцев крикнул:

– Нет! Не надо! Мы не пьем огненную воду!

– Но это обезболивающее! Ему будет больно, когда буду вытаскивать пулю.

– Он выдержит! Пусть будет боль, но не потеря разума от огненной воды!

Я попросила нож, его продезинфицировала также как и иглы, которыми собиралась зашивать рану. Сделала надрез, извлекла пулю, зашила и обработала рану мазью. Пока я занималась раной, индеец лежал, стиснув зубы и даже ни разу не крикнул.

– Надо вечером еще раз обработать рану мазью. И это делать надо каждый вечер, пока не заживет рана, – сказала я, вытирая со лба пот и убирая прядь волос с глаз.

После этого я осмотрела второго раненого индейца. У него ничего серьезного не было. Всего лишь неглубокая рана на ноге. Видно ножом порезали. Я промыла рану водой, наложила мазь и перевязала рану бинтом.

Как только я всех осмотрела, главный из индейцев всем крикнул, вскакивая на коня:

– Собираемся! Мы не можем здесь больше оставаться! В любой момент ирокезы могут вернуться за своей добычей!

Весь отряд, состоявший из команчей и пленниц, шел целый день. Команчи ехали на лошадях, а мы шли пешком следом. Мы ели-ели поспевали за ними. Руки были связаны. В горле пересохло. Очень хотелось есть и пить. Но я молча шла, раздумывая: «Сначала пленница у одних индейцев, сейчас у других. Никакой разницы не вижу».

Настал вечер. Команчи разожгли огонь. Нас, своих пленниц, посадили у костра. Покормили и напоили. У девушек настроение улучшилось. Кристина присела возле меня и стала радостно говорить, обнимая меня за плечи:

– Не грусти! Нас точно обменяют! Я слышала разговор между индейцами. В плену их собратья. И они хотят нас обменять на них. Скоро мы все будем дома!

Я была рада за девушек. Но я так сильно устала за этот непростой день, что даже не было сил улыбаться. Но у меня появилась надежда, что все будут спасены и счастливы. Я обняла Кристину и шепотом сказала: – У нас все будет хорошо!

Перед сном я должна была проверить раненых, обработать раны и поменять повязки. Как только я подумала об этом и собиралась встать, ко мне подошел главный из индейцев, взял за руку и отвел меня к раненым. Проверив раненых, одобрено кивнула головой и сказала вслух:

– Раны заживают. С ними все будет хорошо! Главное ежедневно обрабатывать раны и следить, чтобы не попала инфекция.

Он ничего не ответил, опять взяв за руку, привел и усадил у костра. Сам сел напротив меня и стал наблюдать. Я была настолько уставшей, что была рада его молчанию. Эта тишина подарила мне такое спокойствие в душе, такое безмерное уединение, что я забыла обо всем на свете. Только треск огня мне напоминал, что я сижу у костра и рядом со мной находится человек. Сейчас у меня было время разглядеть самого главного из индейцев, того, кого все слушались беспрекословно.