Чтение онлайн

– Кажется, приехали, – заметил Котов. – Встань сразу, как только они тормознут.

– Потом ищи, в какой именно дом они залезли, – пробурчал Нестеренко. – Лучше я их обгоню и спрячусь поодаль.

– Делай, что тебе говорят, – в вопросах наблюдения, по их негласному соглашению, Котов был старшим.

Проехав еще несколько домов, «шестерка» остановилась. Нестеренко свернул на маленький пустырь за огромным недостроенным домом, Котов выскочил из машины на ходу, побежал вперед, свернул за дом и исчез. Нестеренко через минуту выключил мотор, вылез, неторопливо запер дверь и так же не спеша направился к дороге. Он знал, что теперь предстоит долгое, бессмысленное ожидание.

Отставной полковник в молодости был хорошим сыщиком, позже стал справедливым, знающим толк в розыскном деле начальником. Он хорошо разбирался в психологии своих клиентов, умел найти слабое звено в группе, легко находил с нужным человеком общий язык. Но с возрастом, еще работая в системе, все меньше любил проявлять инициативу. Ему нравилось жить под началом толкового генерала, получать четкие, понятные приказы. В таких ситуациях он чувствовал себя комфортно, умело руководил подчиненными, умел с них спросить, но никогда не перегибал палку. Начальству с ним жилось спокойно, подчиненные его если не любили, то уж точно относились доброжелательно. «Старик» сам не рвался вперед, но и оперов не загонял до полусмерти. Когда случались неудачи, не валил все на исполнителей, перед верхами умел ответить сам. Поэтому ему и нравилось работать с Гуровым, который был всегда конкретен и четок, сам дорабатывал за подчиненных, сам шел на ковер, вернувшись, не размазывал кашу по тарелке и не искал виновных. Нестеренко не был тщеславен, подшучивал над своим напарником, но понимал, что Григорий парень головастый и в трудный момент обязательно найдет решение.

Нестеренко обогнул дом, вышел на проселок, но дальше не пошел, уверенный, что Гриша все разузнает и вернется. Ждать пришлось минут сорок. Котов вынырнул из темноты, сел рядом, отдышался, начал рассказывать:

– Дом двухэтажный, но жилой только первый этаж. У дома припарковано три машины, два «жигуля», одна иномарка, какая, не понял. Окна завешены изнутри, зала большая, метров тридцать, видно, будет две комнаты. На одном окне занавеска рваная, так что наблюдать можно. Молодежь, насчитал девять человек, но уверен, что во второй комнате, которая не просматривается, тоже есть люди. В основном девки, не одетые, но и не голые, стены обиты чем-то темным. На одной стене распятие, перевернуто, девки танцуют, в экстазе, то ли пьяные, может, накуренные. Нонка там, а Тимошу не видно. Перпендикулярно стене, под распятием, тахта. Уверен, какая-то секта, их сейчас развелось до чертовой матери. Видел мужика, судя по описанию, Тихон. Лет тридцать с небольшим, высокий, худой, бледный, в черной сутане, как священник.

Когда он вошел, музыка прекратилась, девки словно поникли. Он что-то коротко сказал и снова ушел. Девки выпили из горлышка, снова стали танцевать, извиваться, а двое принесли черную простыню или покрывало и застелили тахту. Пойдем досмотрим кино до конца.

– Хорошо мы с тобой, Гриша, будем выглядеть, если на той черной тахте под распятием кого-нибудь зарежут, а мы будем стоять и смотреть.

– Ты прав, Валентин, я уже думал об этом. Если у них намечено человеческое жертвоприношение, то, уйдем мы или останемся, разницы никакой. Уверен, у них оружия нет, мы можем этого мужика забрать, и что будем с ним делать? Звони Гурову.

Они сели в машину, позвонили Гурову. Он выслушал Котова внимательно и сказал:

– Я не знаю, что вам посоветовать. Понаблюдайте их часика два, в идеале хорошо бы проследить за мужчиной, выяснить, где он ночует. Хозяин этой дачи нам ничего не даст, скажет, что строится, а что творится в доме ночами, понятия не имеет. Значит, еще часика два понаблюдайте и сматывайтесь. Удачи.

– Не много он нам помог, – проворчал Нестеренко.

– Лев Иванович классный сыщик, честный человек и мозги нам не пудрит, – ответил Котов. – Не знает он, так и говорит.

Они заперли машину и через несколько минут были уже возле дачи, в которой происходило сборище. Котов указал окно с разорванной занавеской. Происходящее и комнате видно было хорошо, сами же оперативники находились в темноте. Нестеренко заметил, что угол стекла в окне треснул и залеплен пластырем. Опер достал нож, отлепил пластырь, вынул осколок стекла, теперь оперативники могли и слушать, но понять происходящего не могли.

Когда они заняли свою позицию, комната была пуста. Неожиданно заиграла тихая музыка, и из соседней комнаты появилась вереница девушек в черных одеждах с капюшонами, которые встали вдоль стен на примерно равном расстоянии друг от друга. Затем в комнату вошла обнаженная девушка и легла на черную тахту, над которой висело перевернутое распятие. Она раздвинула ноги и раскинула руки, в которые ей тут же вложили горящие свечи в черных подсвечниках.

Появился монах в черном, в отличие от всех, капюшона на нем не было. Он встал на колени между ног лежавшей обнаженной девушки, где-то в глубине дома ударил гонг. И монах заговорил:

– Пред могущественным и несказанным Принцем Тьмы и в присутствии всех ужасных демонов бездны и всей собравшейся здесь компании я осознаю и каюсь в моем былом заблуждении.

Отрицая все прошлые клятвы верности, я провозглашаю, что Сатана-Люцифер правит землею, и я скрепляю и обновляю мое обещание признать и почтить Его во всем безоговорочно, желая взамен Его многократной поддержки в успешном осуществлении моих устремлений и выполнении моих желаний.

Котов выключил магнитофон, отвел напарника в сторону от окна и сказал:

– Какой-то сатанинский ритуал. Наверняка текст всех этих заклинаний у спецов имеется. Если девку в конце концов трахнут, так нас это не касается.

– Возвращаемся? – радостно спросил Нестеренко.

– Нам приказано ждать два часа и попытаться проследить Тихона, – равнодушно ответил Котов, точно зная, что сейчас ответит напарник, который выполнил свою роль безукоризненно.

– Я тебя проверял, майор! – Нестеренко поднял костлявый палец. – Служивый человек никогда не оставляет пост раньше указанного времени. Даже если его поставят охранять телеграфный столб.

Котов согласно кивнул, они залезли в недостроенный соседний дом, который защищал от ветра и начинающегося дождя. Гриша, как младший по званию и возрасту, сходил к машине, приволок сумку с термосом и бутербродами. Обстановка для засады получилась идеальной, тем более что не требовалось чутко прислушиваться и без надобности хвататься за пистолеты.

Примерно через час темные шторы с окон сдернули, оперативники увидели полуголых и абсолютно голых девиц, которые под непонятную музыку отплясывали нечто непотребное.

– Гриша, чем угодно клянусь, девки под кайфом, и не от водки. «Святой отец» снабжает их наркотой, иначе так не зайдешься, – убежденно заявил Нестеренко. – Не пойму только, какой кайф от этой вакханалии имеет сам Тихон?

– Психиатры наверняка знают, поинтересуйся, – флегматично ответил Котов. – Пока из того, что мы видели, никакого криминала не получается. Пусть Антон с Аленкой и участвовали в таком непотребстве, мне не понять, почему они сиганули с крыши.

Вдалеке послышался звук автомобильного мотора, который быстро нарастал.

– Джип «Чероки», – убежденно заметил Нестеренко.

– На таких машинах раскатывает братва. Если они обратят внимание на наш «Москвич», могут случиться неприятности, – философски заметил Котов. – А джип и братва – значит, и «Калашников», так что мы со своей артиллерией должны сидеть тихо-тихо.

Огромная машина подкатила к дому, из нее выпрыгнули два бритоголовых амбала, за ними не торопясь вышли трое мужчин в длинных пальто, все вошли в дом.

– Взглянуть бы, – тихо сказал Нестеренко.