Чтение онлайн

– Что мне делать с ним, госпожа? – спросила Жужанна. – Отправить в деревню?

– Жужа. Жужа… – Госпожа щёлкнула языком и скрестила руки на груди. – Вроде бы босоркани, а не чувствуешь силы, которая исходит от него. Он действительно верит в свою избранность.

– Но я избранный, – упрямо сказал Михей. Он почувствовал, как голова его прояснилась, и в ужасе вскочил на ноги. – Колдовство… – прошептал он под нос, веря, что его не слышат.

– Именно, Михей. – Госпожа усмехнулась и посмотрела на него, как хитрая кошка на охоте, затаившаяся в ожидании мыши. – Колдовство. Скоро ты узнаешь об этом больше… Намного больше… Ты боишься меня?

– Да, – кивнул он. – Но я и обожаю вас. Вы наша спасительница.

Её лицо расплылось в улыбке.

– Жужа! Отведи его в комнату в северной башне. Он будет жить там.

– Но, госпожа, вы уверены?

– О да. Будешь с Кирой готовить его к ритуалу.

– Ритуалу? – Жужанна нахмурилась. – Вы признаете его волчьим отроком?

– Да. Ты же чувствуешь форту, исходящую от него? Её нужно обуздать, и ты поможешь ему. Он даже сопротивлялся мне.

– Разве это не странно? – осторожно спросила Жужанна.

– Не веди себя, как деревенская глупая девка, – зло рявкнула госпожа. – Он избранный. А теперь, – она улыбнулась Михею, пугая его такой резкой переменной, – нам всем нужно отдохнуть. Увидимся завтра. Всё понятно, Жужа?

– Да, госпожа. – Она опустила голову и поклонилась.

Михей повторил за ней. Он не верил своей радости, что все его мечты станут реальностью. Он не заметил, как Жужанна схватила его за руку и потащила прочь из комнаты. Он мог биться об заклад, что госпожа смотрела им вслед.

Михей не запомнил путь из покоев госпожи до своей комнаты. Всю дорогу он мог думать лишь о том, как она признала в нём избранного. Мысли, что она вселяет ужас, он гнал прочь. Это всё усталость и встреча со штимой. Только они виноваты, что он испугался госпожи.

– Северная башня, – сказала Жужанна, отворяя дверь и входя.

Михей нырнул за ней и ахнул – комната была больше общей в родительском доме и принадлежала только ему. Его взгляд упал на постель, которая – хоть и была меньше кровати госпожи – вселяла трепет. Он никогда бы не подумал, что будет жить в такой роскоши: два шкафа было заполнено книгами, на столе у окна лежали дорогие принадлежности для письма, в углу стояли резные часы, которые с их приходом отбили десять вечера.

– Ты меня слышишь? – Жужанна хлопнула его по плечу.

– Что вы сказали? – Михей повернулся к ней, покачав головой.

Она нахмурилась и усмехнулась.

– Я приду за тобой с утра. Никуда не уходи и жди меня. Понял?

– Что это за комната? – спросил Михей. – Кто здесь раньше жил?

– Это была моя комната. Давно… Теперь нет. Что-то ещё? – Жужанна хмыкнула.

– Почему вы не сказали, что дочь госпожи?

– Потому что я босоркани в первую очередь, а дочь – во вторую. – Она скрестила руки на груди. – Будь с ней осторожен. Она любит отличать людей, а когда они надоедают, избавляется от них. Даже от самых близких.

– Глупости какие-то. – Михей нахмурился. – Мне показалось, что она любит вас.

– Показалось. – Жужанна закатила глаза.

– Но она обращалась к вам Жужа. Это же ласково.

– Это чтобы показать моё место. Лаской там и не пахнет. И никогда её не было. – Она вздохнула. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. – Михей махнул рукой. – Что это было в комнате госпожи? Я видел сияние вокруг неё…

– Видел? – Жужанна наклонила голову набок задумавшись. – А ты не перестаёшь удивлять. – Она усмехнулась. – Отдыхай. Обсудим всё завтра.

– Но…

Она развернулась и резко вышла, оставляя его одного.

Михей вздохнул и почувствовал, насколько устал. Встреча с госпожой выпила из него много сил. Хорошо бы, если Жужанна всё объяснила. Он потянулся и зазевал. Осмотреться в комнате он сможет и завтра, а сейчас неплохо бы поспать. Он быстро стянул с себя одежду, бросил её на пол и запрыгнул в постель. Кровать была невозможно мягкой, не чета его койке в родительском доме. Словно он оказался на перине, благословлённой Босорой. Он укутался в облако из подушек и одеял и тут же заснул.

Михей резко проснулся и повертел головой, отгоняя остатки образов, которые не желали покидать разум. Ему снился сон, но всё, что он помнил из него, – глаза, всматривающиеся в него. В них была заключена злоба и боль. Михей зажмурился, глубоко вдохнул и сосчитал до десяти. После резко раскрыл глаза – видение исчезло. Он потянулся и огляделся – лучи рассветного солнца неловко пробивались из окон, освещая комнату. Михей встал с постели и оделся. Увидев на прикроватной тумбе графин с водой, он наполнил стакан и залпом, с жадностью истощённого путника, осушил его.

Он встал и осмотрелся, ожидая Жужанну. Ему хотелось найти хоть что-нибудь, что могло объяснить отношения между матерью и дочерью, но следы прошлой хозяйки исчезли. Комната была невзрачной и никому не принадлежавшей, как оставленная сирота, без роду и племени. Михей тоскливо вздохнул и уселся на кушетку, стоящую у окна. Он почувствовал, как что-то жёсткое впилось в его бедро. Вскочив, он стал вытаскивать мягкие подушки, чтобы найти причину неудобства. Предмет был зашит в подушку. Михей подбежал к столу, где лежал нож для писем и, схватив его, вернулся на место. С ловкостью, которой он подстригал овец, он распорол подушку и запустил пальцы внутрь. Он довольно улыбнулся, когда нащупал две деревянные дощечки, и потянул их на себя, вытаскивая на свет предмет. В руках у него оказалось две доски, между которыми лежали пожелтевшие листы бумаги. Михей провёл пальцами по обложке чёрного дерева, где была выжжена надпись «Дневник», и тут же открыл его. С листов на него смотрели красивые чернильные завитки аккуратного почерка. Тот, кто заполнял листы, был болезненно осторожен. Михей хотел начать чтение, но передумал – вряд ли тот, кто писал это, хотел быть обнаружен. Он спрятал дневник под подушку на постели, а после принялся убирать бардак, который устроил. Не хватало, чтобы Жужанна заметила, что он рыскал по комнате.

Дверь распахнулась ровно в тот момент, когда Михей взбивал ажурные подушки на кушетке. В проёме стояла Жужанна. Она сменила дорожный наряд и теперь была облачена в изумрудное платье по фигуре, которое придавало её лицу болотный и болезненный оттенок. Интересно, кто подбирал цвет платья? Неужели мать? Но чего она добивалась? Даже в нарядном платье Жужанна не сравнилась бы в красоте с ней. Волосы она собрала в высокий пучок, который заколола гребнем с тремя вытянутыми жемчужинами, напоминающими клыки дракона – единственная деталь, показывающая её принадлежность роду марежуда. Вырез платья снова обнажал шрамы от ожогов. Михей скривился, не понимая, зачем она это делала.

– Ты уже встал, – сказала Жужанна, подбоченившись. – Идём. Госпожа желает завтракать с тобой. – Она повернулась и пошла прочь из комнаты, не дожидаясь его.

Он поспешил за ней.

В дневном свете коридоры перестали казаться загадочными и пугающими, будто всю жуть, какую он чувствовал вчера, спешно спрятали. Жужанна повела его дорогой, отличавшейся от той, что они пришли вчера. Михей чувствовал, как голова кружилась от всех лестниц и коридоров. Он никогда не запомнит их. Поспевать за Жужанной было тяжело, казалось, что она не идёт, а скользит или парит. Настоящая ведьма. Он бросил на неё быстрый взгляд, которого она не ожидала, и заметил, что под глазами залегли тёмные тени, будто она не спала. Но больше его поразило, насколько босоркани была печальна. Сейчас он понял, что именно эту щемящую пустоту, она скрывает за нервным смехом. Сердце больно заныло. Разве имел он право осуждать её за внешний вид? Это же делало его не лучше досужих старух в Драгосте. Решив как-то отвлечь Жужанну от тоскливых мыслей, Михей спросил: