Чтение онлайн

Радист обещал уложиться в пять минут, и он в пять минут уложился. Группы разбежались по экипажам, и каждый сибиряк-безопасник или европеец-спецназовец был снабжен маленькой, меньше мобильника, рацией. Действующей.

Золотых, сменивший мундир на безликую штатскую одежду, занял место в штабном экипаже. Здесь, кроме него разместились спецы, включая и умельца-радиста, не усидевший на месте Коршунович, и офицер-европеец – не то консультант, не то наблюдатель. Золотых не стал вдаваться в детали, кто он и зачем он. Места в экипаже хватило, и ладно.

Гостиница «Централь» располагалась в нескольких минутах неторопливой езды от управления. Экипажи с группами захвата по замысловатым траекториям схватили в кольцо весь неправильной формы квартал.

Наверное, в каждом городе есть место, именуемое «Пять углов». «Централь» стоял именно в таком месте. Порталом на площадь, где сбегались к памятнику Плисецкому пять дорог.

Штабной экипаж остановился перед площадью, напротив парадного входа в «Централь». Золотых глядел на мониторы. Приятно было видеть, как слаженно покидают экипажи все три группы плюс внешнее прикрытие, как разбегаются по условленным маршрутам. Как с крыши на невидимых с такого расстояния мономорфных нитях паучками спускаются на балконы спецназовцы, как отсекает прохожих внешнее оцепление, как проходят сквозь турникет на входе Чеботарев с ребятами – будто нож сквозь масло проходят. Как лбы-европейцы прикладами иглометов сгоняют в кучу ершистых охранников из агентства «Стена», как прижимают к стенам некстати встреченных постояльцев, как занимают лифт, лестницы и этажи.

И все это молниеносно, отточено и согласованно. Залюбуешься просто.

В эфире слышались только краткие ремарки.

– Выход взят, поднимайтесь.

– К стене! К стене я сказал!

– Шенер, здесь дети!

– Уведи их! Наружу, от греха…

– Балконы? Что балконы?

– Уже все, по трое на каждом.

– Вася, что твои москиты?

– Ханмуратов в двести четырнадцатом. Как поняли? В двести четырнадцатом! Триста седьмой пуст, пуст триста седьмой.

– Понял, понял, триста седьмой не трогаем. Иркутск, по схеме два! Трое по ближней лестнице, трое по центральной.

– Схема два, отрабатываем…

– Вася, в двести четырнадцатом сколько народу?

– Как минимум трое. Надо понимать, Варга, Ханмуратов и стюард… Как его?

– Феоктистов.

– Хлопцы, запомните: первым Варгу. Он постарше и кучерявый.

– Этаж блокирован, седьмой, слышите?

– Понятно, тендер пошли… Да по ковру, болваны, по ковру! Ботинками не грохочите!

– На пол! На пол, придурок!

Звук выстрела.

– А-а-а!

Еще звук выстрела.

Золотых заволновался:

– Что там за стрельба?!

Голос с европейским акцентом тотчас объяснил:

– На первом этаже в одном из номеров вор орудовал… Ему ногу прострелили.

– Спеленайте его! – велел Золотых. – Разберемся потом, что это за вор…

– Как это ему ногу прострелили? – удивился Коршунович. – Из игломета?

– Из огнестрелки, – проворчал Золотых. – Спецназ пользуется огнестрелкой…

– Степа, – позвал Золотых. – Вы где? Начинать пора, Варга в номере, и Ханмуратов там же.

– Начинаем, Семеныч! Третья группа, как вы?

– На исходной, – доложил европеец.

– В двести сорок четвертом – только двое, – сказал радист, повелитель москитов.

– Ждать некогда. Мы начинаем, Семеныч?

– Давайте.

– Первая, вторая, третья! Пошли!

Герасим пробует ручку двери двести четырнадцатого номера. Дверь открывается; видна пустая квадратная прихожая и три дверных проема. Одна из дверей закрыта.

Безопасники стремительно врываются в номер; Герасим – налево, Михеич – прямо, Богдан По – направо, Нестеренко и Шелухин – вместе налево, Чеботарев – прямо; следом россыпью спешат иркутские во главе с Шереметом.

Налево – кабинет, там двое. Один сидит за столом у окна (Варга), второй (Ханмуратов) в кресле напротив. Едва в комнату врывается Герасим, Ханмуратов вскакивает и молниеносно вытаскивает оружие, какое – не рассмотреть, изображение скачет. Но от балконной двери на него кошкой прыгает спецназовец и вместе с Ханмуратовым валится на пол. Герасим с иглометом в руках вскакивает на стол, наставляет его на Варгу и орет: «На пол! На пол, руки за голову!», после чего пинает Варгу в плечо. Тот падает с кресла, вытягивается на полу и послушно закладывает за голову обе руки. На каждого наседают минимум по трое, у Ханмуратова оружие уже отобрано.

На соседнем мониторе видно, как Михеич вышибает из рук стюарда поднос с кофейником; лицо у стюарда удивленное.

Третий монитор показывает сущую свалку: это спецназовцы берут боевиков-ашгабатцев. Там слышна стрельба, и один из спецназовцев уже неподвижно лежит на полу. Золотых не успевает следить за всем одновременно. Когда он снова переводит взгляд на первый монитор, раздается голос Чеботарева:

– Первая, вторая – закончили, все упакованы, жертв нет.

Немедленно отзываются и спецназовцы:

– Третья – закончили, оба взяты, у нас один парализованный.

Все. Операция завершена, и похоже успешно.

Как приятно с облегчением вздохнуть…

Золотых устало провел ладонью по лицу. Вот ведь, напасть: просидел всю операцию перед экраном, а каждая мышца болит, будто он сам сигал по столам и вязал ашгабатцев. Нервы. Все нервы проклятые…

– Быстро! – похвалил Коршунович. – Просто блеск. Поздравляю, Семеныч!

Золотых поднялся и вышел наружу. Перед штабным экипажем телеграфными истуканами торчали дюжие ребята-спецназовцы из оцепления.

– Пошли, Палыч, – сказал Золотых. – Потолкуем с этим Варгой…

– А разве не лучше в управе? – усомнился Коршунович.

– В управе – само собой. Но и тут пару слов сказать обязательно надо. Неужели это ТЕБЕ нужно объяснять?

Коршунович послушно вышел, и офицер-спецназовец тоже увязался следом.

Пока они пересекали площадь, двоих боевиков уже вывели и грузили в экипажи без окон.

На второй этаж Золотых поднялся пешком, по лестнице. Коршунович не отставал, а офицер задержался около своих гвардейцев в холле.

Вскоре достигли полуоткрытой двери с номером 214, приживленным к гладкому покрытию. В номере было людно; Варга и Ханмуратов снова сидели в креслах, но теперь – рядышком, перед столом, и на каждого были нацеплены наручники. Чеботарев нервно курил, спецназовцы кучковались на балконе; Герасим с Михеичем копались в ящиках стола, а Нестеренко пристально изучал чьи-то документы. Чеботарев, пуская дым в сторону, тоже периодически заглядывал в документы.

– Так-так, – сказал Золотых с порога. Оба пленника одновременно взглянули на него. – Здравствуйте, господа.