Чтение онлайн

— А это тебе за то, что ты меня здесь не видел.

Парень довольно улыбнулся.

А я и так, никого не видел.

— Молодец, соображаешь.

Бор взял диктофон с диском и вышел на улицу. Телефон-автомат, он нашел лишь через пятнадцать минут. Чего-чего, а телефонов по городу было развешано много, но малолетние вандалы постарались. Раскурочили все, что было только возможно. Набрал по памяти номер телефона Сергея. Тот спросонья схватился сначала за сотовый, но чертыхнувшись, отложил его в сторону и снял трубку городского.

— Слушаю.

— Сергей Иванович?

— Да. Какого черта надо?

— Солнцев беспокоит.

— Бор?

— Можно сказать и так.

— Что хотел?

— Переговорить нужно. Через полчаса, у памятника Ильичу, в центральном парке. Безопасность гарантирую. Будьте один, иначе не подойду.

Сергей взглянул на часы. По всем раскладам, его парни не успеют. Он даже не стал умываться. Надел спортивный костюм и кроссовки, выскочил из подъезда. Центральный парк был недалеко от того места, где находился Бор. Времени он даром не терял. По пути заглянул в пару мусорных баков. Не прошло и получаса, как Сергей сидел на лавочке, рядом с памятником, оглядываясь по сторонам. На прихрамывающего, сутулого бомжа, одетого в рванье и заглядывающего во все урны, внимания не обратил. Бомж подошел к лавочке, на которой сидел Сергей и заглянул в урну. Достав из урны две жестяные банки из под пива, он смял их ногами и забросил в пакет, после чего подошел к сидевшему оперативнику. Сиплым, пропитым голосом попросил закурить. Сергей хотел послать бомжа вниз по матушке Волге, но сдержался и полез в карман за сигаретами. Почувствовав ствол пистолета, который уперся ему в печень, замер.

— Вот так-то лучше. Что, начальник, не узнал? — рассмеялся Бор.

— Тимофей?

— А ты еще кого-то ждал? Ствол с собой?

— Нет.

— Тоже верно. Все равно не успел бы воспользоваться.

— Что тебе от меня нужно? Лучше сам сдайся.

— Сергей Иванович, не газуй. Все последние убийства спланировал директор клуба «Один».

— Знаю. Но доказать нечем. По всему получилось, что ты со своими беспредельщиками валил всех налево, направо.

Бор достал из кармана диктофон и подал Сергею.

— Здесь его чистосердечное признание. Если поторопитесь, то может его еще живым застанете. Да, если не хочешь схлопотать пулю, то сиди на лавочке пять минут, потом делай что хочешь.

Бор шагнул в темноту, которая приняла его как родного и растворился в ней, как будто и не было человека. Но был он недалеко, смотрел за каждым движением Сергея. Тот включил диктофон, прослушал запись, вскочил с лавочки и бросился к выходу из парка. Бор перевернулся на спину и долго смотрел в звездное небо. Летняя ночь коротка. Вот уже появились первые лучики солнца, как солдаты идущие в разведку. Тимофей встал и вышел из парка. Взял из тайника сумку и кейс, которые спрятал у кафе. Вышел к автобусной остановке. Автобусы еще не ходили, но три-четыре автомашины «бомбил», частных таксистов, стояли рядом с ней. Бор выбрал старенькую Волгу, за рулем которой сидел пожилой мужчина. Подошел к водительской дверце и постучал по стеклу. Водитель опустил его и вопросительно посмотрел.

— Тебе чего?

— До военно-спортивного лагеря добросишь?

— Мужик, у тебя хоть деньги есть? А то я благотворительностью не занимаюсь.

Бор взглянул на себя и заразительно рассмеялся. Он забыл снять рванье, в котором ходил на встречу с Сергеем.

— Не бойся батя, есть.

— Тогда садись.

Возле первого контейнера с мусором, Бор попросил остановиться. Выйдя из автомашины, он снял с себя обноски и забросил в контейнер. Вернулся в автомашину и сказал.

— А вот теперь не останавливаясь поехали до лагеря.

Водитель включил передачу, тронулся с места и через зеркало посмотрел на Тимофея.

— Парень, однако ты от ментов бегаешь?

— Батя, а с чего ты так решил?

— А к чему тогда весь этот маскарад. Я сам через зону прошел и вашего брата за версту чувствую.

— Угадал.

— Что натворил-то? Поди украл что ни будь?

— Нет батя, хуже. «Кавказ» валил.

— Тоже дело. Понаехали, продыху нет. У себя на родине, люди как люди. Всегда помогут, накормят. А здесь ведут себя хуже зверей. Выучили одно слово, отдай, а то зарэжу. Это случайно не из-за тебя менты террор устроили, всех шмонают?

— Из-за меня.

— Тогда через пост не поедем, есть грунтовка в объезд.

— Как скажешь. Батя, а ты то как на зону попал? Глядя на тебя не скажешь, что урка блатная?

— Дуриком влетел. После войны приехал к матери в отпуск. А рядом с домом, церквушка стояла. Власти снести ее решили. Говорят, что пережиток капитализма. Старушки со всей округи на дыбы встали, живым щитом окружили. Приехал секретарь райкома, орать начал, мою мать толкнул. Я не сдержался, рыло ему начистил. Не посмотрели, что боевой летчик, что ордена имею. Пятерик вкатили, как нате вам.

— Батя. А ты когда успел повоевать? Вроде для Отечественной молодой, а для Афгана старый.

— Эх, парень. Ни одно наше поколение война не обошла. Молчали о многом. Я прошел через Корею, Вьетнам, Анголу. Только кому это сейчас нужно. Кормили полмира, а сами с голода пухли. С революции только тем и занимались, что выбивали цвет нации. Я смотрю, тебя тоже эта беда не обошла, тоже повоевал.

— Было дело. А ты как узнал?

— Ты, когда лохмотья скидывал, футболка задралась, а на спине шрам от пулевого ранения. Уж чего, а этого я насмотрелся.

Город закончился и машина свернула на грунтовку, запрыгав веселым козликом по выбоинам и ухабам. Солнце уже поднялось над горизонтом и солнечные зайчики заскользили по салону. Дорога шла через густой сосновый бор. Тимофей опустил форточку и всей грудью вдыхал воздух, пахнущий хвоей. Водитель замолчал, думая о своем. Лишь перед лагерем сказал.

— Почти приехали. Метров пятьсот осталось.

— Батя, останови здесь. Я, по лесу прогуляюсь.

— Хозяин-барин.

Автомашина остановилась. Бор достал из кейса пачку долларов и положил в бардачок.

— А говоришь, что не вор.

— Нет, батя, не вор. Это я экспроприировал награбленное. Верил одному человеку, как себе, а он на нашей крови деньги делал. Подлецом оказался. Спасибо, отец.

— Этого много.

— Много не мало. Отец, ты в церковь ходишь?

— Да, после зоны хожу.

— Тогда поставь свечку за упокой моей души.

— Грех это, ты еще живой.

— Это тебе только кажется. От меня одна оболочка осталась.

— Как хоть тебя звать-то?

— Тимофей.

Бор вышел из автомашины, закинул ремень сумки через плечо, взял кейс в руку и пошел в сторону лагеря. В лесу щебетали очнувшиеся от сна птахи и где-то вдалеке куковала кукушка. Бор остановился и вспомнив детство, спросил.

— Кукушка-кукушка, а сколько мне лет осталось жить?

— Ку.

Как по мановению волшебной палочки все стихло и лишь утренний ветерок тихо шелестел в верхушках деревьев, перебирая иголочку за иголочкой, как будто причесывая нерадивого дитя. Бор грустно улыбнулся.