Чтение онлайн

Арина внимательнее присмотрелась к женщине. Как и все остальные она была изможденной в изодранной и испачканной одежде. А еще у нее были острые черты лица, длинные спутанные волосы и зеленые глаза.

— Вы знаете, почему меня хотят убить псы? — спросила Арина.

— Я… — хотела сказать женщина, но замолчала, и ее взгляд замер. Арина повернулась и увидела черного волка, стоящего совсем рядом. В свете костра на его шерсти блестела кровь. Арина как всегда не заметила его приближения. — Есть порядок вещей, который нарушать нельзя, — не сводя взгляда с волка, заговорила женщина. — Твоя мама нарушила и поплатилась жизнью. Она не хотела, чтобы ты повторила ее судьбу, и в твоих руках этого не делать… Ладно, захочешь пообщаться, знаешь, где меня найти, — тише добавила она.

Женщина улыбнулась, и у уголков рта образовались глубокие морщинки. Но они ничуть не испортили ее лица, напротив, придали тому некий шарм. А потом женщина пошла прочь. Арина не сомневалась, что теперь к ней точно подойдет черный волк, но он оставался стоять в стороне и прожигать девушку своим пугающим взглядом. Он будто столько всего хотел сказать, но не мог.

Арина повернулась к нему и, наверное, впервые за все время смело посмотрела в глаза. Она больше не собиралась трусливо опускать взгляда.

Черный волк тяжело вздохнул и, рухнув, на землю, опустил морду на лапы и поджал уши. При этом, не моргая, он смотрел на Арину. Девушка коснулась цепочки с крестиком, висящих на шее. В глазах защипало. Наверное, из-за того, что она, не моргая, смотрела на волка… А может быть из-за того, что вспомнила, как раньше думала о том, что не нужна своим биологическим родителям, что они ее бросили. Девушка не переживала на этот счет, но все же и такие мысли приходили ей в голову.

Но все оказалось не просто.

— Ты, правда, меня искал? — спросила она тихо.

Раньше не было повода для грусти, у Арины была самая лучшая семья — и мама, и папа. А потом мамы не стало, но Арина пообещала себе не думать о том, что где-то есть ее биологические родители. Но на протяжении шести лет девушка все же иногда об этом вспоминала. Но было не больно, немного грустно, конечно, но это чувство быстро проходило.

А теперь, когда она узнала правду, ей впервые за все время стало очень больно. Ее воспитали чужие люди, которых она по-прежнему безумно любила, но они ничего не знали про мир оборотней, не подготовили Арину к возможным опасностям, что свалились на голову девушки. А ее родная мать защитила какой-то магией ото всех, от всего белого света. Так сказал Галий. А еще он сказал, что сердце Ария всегда знало, что его дочь жива.

Впервые за все их знакомство волк первым отвел взгляд. А потом повернул голову на бок и тихонько заскулил, как виноватая собачонка. Кто бы мог подумать, что такой огромный волк умеет издавать такие жалостливые звуки.

— Арина! — крикнул Ираклий. — Начинается!

Люди взгромоздили оленя на костер и поспешили прочь.

За деревьями на поляне был установлен большой костер. На нем на носилках, которые соорудил Ираклий, лежало тело, обернутое в серую ткань. Люди стояли кругом все со скорбными лицами. А с соседней поляны, где был разбит лагерь, начинал доноситься запах готовящегося оленя. Странный парадокс. Галий будто бы был еще одним оленем, положенным на кострище, возле которого с факелами в руках стояли двое детей — девочка и мальчик не старше пяти лет.

Ираклий выступил с длинной речью. Наверное, он сказал за всех людей, так как выступать никто больше не вызвался, даже Евфимий. Парень завороженно глядел на тело отца. Он не плакал, лицо его было каменным и будто безжизненным. Арина видела, с какой силой он сжимает кулаки — до боли и до крови.

А Ираклий говорил о том, каким самоотверженным человеком был Галий, как любил свою стаю и заботился о ней, как все любили его и как сильно скорбят о потере.

— Прощай! — были его последние слова, после чего дети с факелами подпалили ветки и отбежали к матерям, которые тут же подняли малышей на руки.

Пламя объяло тело Галия. А Арина узнала про еще один способ узнавания сущности. Правда, для этого нужно было умереть. В темной дымке над телом Галия, охваченным огнем, образовался волк. Лохматый и черный, с горящими желтыми глазами точь-в-точь такими, как у черного волка — Ария.

Волк из дыма оглядел присутствующих, задержав взгляд на сыне. Это был его последний взгляд — напутственный и прощальный. Взгляд, который будто говорил: «Сынок, я люблю тебя, будь сильным и живи дальше!»

А затем волк прыгнул, дымом взвился вверх и растворился в воздухе.

Ираклий долго упрашивал Арину переждать в лагере ночь, но девушка и слушать не желала. Каждая минута была на счету и то, что последний час Арина не складывалась пополам от боли, скорее можно назвать затишьем перед бурей, чем надеждой на то, что Стасу удалось бежать. В общем, парня нужно было вытаскивать и чем скорее, тем лучше.

Евфимий вызвался идти с Ариной. Ираклий и его пытался отговорить, открыто намекая на то, что стая останется совершенно одна. Он почему-то не сказал юноше, что обязанности вожака Галий решил свалить на плечи Арины. Впрочем, Евфимий откуда-то это уже знал.

— Почему ты упрашиваешь остаться меня, лучше упрашивай ее! — раздраженно пробормотал парень.

Ираклий перевел на девушку тоскливый взгляд, понимая, что ничего не получится.

— Я связана со своим другом, пока он в беде, я не могу остаться, — уверенно произнесла девушка.

— Мы команда и работаем вместе, — кивнул Евфимий, а когда Ираклий обреченно вздохнул, добавил: — Мы вернемся. Здесь до озера идти часа четыре. А потом мы махнем в город к старейшинам и сразу назад. К вечеру вернемся.

— Если вас не убьют, — окончательно пав духом, пробормотал Ираклий.

— Ты же можешь остаться за главного, пока нас не будет? — спросила Арина.

Гигант долго на нее смотрел, будто искал нужные слова, чтобы девушка все же осталась, но не нашел, поэтому кивнул.

— Только поторопитесь, — попросил он. — И на всякий случай наполните баночки илом… Я соберу мешок.

Ираклий подбежал к одному из шалашей, где сидел мужчина. Вроде бы он был ответственным за большой холщовый мешок. Когда же Ираклий высыпал на землю вещи и стал заполнять его пластиковыми баночками, более страдальческого выражения, чем было на лице того мужчины, Арина еще никогда не видела.

— Как тебя зовут? — не сдержавшись, она подошла к шалашику.

Мужчине было не больше тридцати. Наверное, он был самым худым из всей стаи. Странно, что они поручили ему таскать с собой этот огромный мешок.

— Симон, — ответил он.

— Симон, мы очень скоро вернемся и принесем много ила, — пообещала Арина.

Мужчина кивнул и вроде бы повеселел. Ираклий отдал Арине мешок, а она повесила его на шею Скромняги. В лагере, как и прежде, девушка оставила волчиц и Пирата, а остальных волков взяла с собой.