Чтение онлайн

— И не должно ничего получиться, — ответил Суэви, подумав, — если говорить на вашем языке, то живые люди постоянно сравнивают свои ощущения от происходящего с идеальными ощущениями, которые у них имеются потому, что у них есть движущая суть, данная им от Бога — творца. А у ваших роботов таких ощущений нет. Поэтому живые постоянно хотят чего-то нового и всегда всем недовольны. То идеальное, с чем они сравнивают, слишком сильно лучше того, что есть.

— Гениально! — возопил Лукиранийя, переставая гладить робота, — Как бы теперь смоделировать это положение? Может быть, создать идеальные ощущения производными от ощущений болей, записать их как ощущения "отсутствия ранее запомненных болей"? Правда, потребуется большой период для обучения на собственном опыте, период получения "первых ощущений". Хм, или, может, скопировать их как приятные ощущения от человека?

Я косо посмотрел на дракона — похоже, мы ненароком натолкнули парня на мысль, которая может помочь ему создать дееспособного искусственного человека. Девчонка — робот подняла голову и потёрлась о руку хозяина, требуя продолжения. Алуки, сидевшая чуть позади меня, положила голову сбоку от меня точно так же, как до этого сделала робот Лукиранийя (мы уже давно умяли свои обеды — Алуки ела мало, я мне можно было есть лишь очень немногое из того, что было на столе, продолжал есть один Лукиранийя). В качестве шутки я протянул руку и погладил её по загривку точно так же, как до этого делал наш гость со своим роботом. Её шерсть на ощупь была очень приятной. Внутри меня шевельнулись однозначно должные к подавлению сладострастные ощущения. Но это было лёгкой рябью на воде по сравнению с тем цунами страсти, которое пришло от Алуки. "Рабыня" слегка приоткрыла глаза и скосила их на меня. Я отвесил девчонке символический подзатыльник:

— А ну-ка успокойся!

— Потрясающе! Вы действительно можете её чувствовать! — опять удивился Лукиранийя.

Проклятие, Алуки замурчала. Продолжая гладить своих как бы девчонок по загривкам, мы продолжили обсуждать проблемы моделирования поведения человека, мотивацию деятельности и жизненные ценности, от которых перешли к стоимости жизни на планете. Прервало нас однажды только падение заснувшего Суэви. Выжав Лукиранийя досуха, я отпустил его домой поздним вечером. Всё это время Алуки мурчала на столе, а моя команда, прокравшаяся на цыпочках к компьютерам, изучала виртуальные реальности. А попросту говоря, безбожно резалась в самые азартные игры. Даже монахи.

Лукиранийя оставил меня в глубокой задумчивости. Я вышел из размышлений только через два часа после его уходя. Моя команда провела это время с пользой.

Следующие два дня мы мотались по всей столице и встречались с разными экспертами. "Мы" — это я, Алуки и безмерно страдающий Валли Ургпущу. Нас сопровождал взвод охраны в гражданском.

Ситуация в экономике стала мне ясна довольно быстро — предыдущее поколение правителей в своё время затушило горячие проблемы общества, надавав всем дешёвых кредитов, то есть взяли взаймы, по сути, у будущего. Теперь это будущее настало, средства кончились, всем было пора отдавать долги, но никто ничего не покупал, и началось схлопывание. Нынешнее поколение правителей, происходящее из той же семьи, не желало оглашать данный факт и потому предпочитало делать вид, что паралич в обществе наступил не из-за их плохого управления и тотального самообмана, а из-за каких-то непонятных причин. Теперь, когда все системы общества отключались одна за другой, они ждали, когда станет совсем плохо и всё разрешится само собой, или какого-нибудь чуда.

Я огласил им длинный список разных грязных трюков, позволяющих выйти из подобной ситуации, — от гиперинфляции до формальной смены политического строя с переходом на распределяющие безденежные системы управления. Оказалось, что и это у них это тоже уже было много тысяч лет назад, и весь этот список был прекрасно известен как властям, так и жаждущим их крови оппозиционным кланам. Попытка применить любой из них моментально вела к политическому кризису.

В таких случаях наши силы обычно создают агентуру и сносят всех, кто мешает обновлению, но это требовало намного большего количества наших сотрудников, причём из числа Постигателей, и совсем других средств. Я счел доставочным нанести несколько визитов оппозиционным силам и намекнуть им о том, что если они не хотят падения всего и вся, то лучше просто подкупить действующие власти обещанием не мстить за ошибки и дать им спокойно уйти на богатую пенсию, после чего начать глубокие преобразования. Те призадумались. Потом я пошел разбираться с философией, предоставив разбираться с экономикой властям и оппозиции самостоятельно. С философией получилось получше. На третий день мы с Суэви докладывали первые выводы комиссии:

— Насколько мы смогли понять, современный мир вашей цивилизации создали три направления, выросших из древних религий. Первая религия говорила о том, что мир создан вечным изменяющимся информационным существом, что душа человека переходит из жизни в жизнь неизменной, но, в зависимости от совершенных поступков, попадает в новой жизни в тело людей высшей или низшей касты. Религию создали и поддерживали захватчики — бывшие кочевники, которые создали также теорию о том, что заслуги родителей наследуются детьми, и что дети родителей высших классов — вождей и священников — должны также стать соответственно вождями и священниками. Эта религия в неизменном виде частично существует до сих пор и является основной.

— Да, это так, — гордо подтвердил один из философов, по совместительству — также жрец этой религии.

— Я вижу в этом учении три неправды. Во-первых, всё изменяется. Если человек получает новый опыт, то изменяется и он, вся Вселенная, поскольку из-за изменённого человека все процессы уже текут по-другому. Во-вторых, имеется очень сильное духовное поражение и явное враньё в виде учения о наследовании заслуг. Изменения могут идти как в ту, так и в другую сторону. Если человек всю жизнь вёл себя неправедно, то к концу жизни он сам превратится даже не в безответственного человека низших классов, а в животное, а его дети не получат должного образования и будут ещё хуже. В-третьих, учение о том, что дети высших классов должны тоже стать работниками высших классов ведёт к тому, что число людей высших классов будет расти в ущерб людям низших классов и их уровню жизни, что не может не вызвать социального противостояния.

Получив такую пилюлю, жрец собрался гневно опротестовать мои слова, но я не дал ему такой возможности:

— Вторая религия появилась около сорока тысяч лет назад в противостояние первому. Она утверждала, что всё раз и навсегда заранее предрешено, что мир неизменен, и что нет смысла делать хорошие поступки, поскольку они ничего не меняют, а единственное, чем стоит заняться — это осознанием своей непринадлежности к миру, своего единства с вечным неизменным существом, создавшим мир. Эта религия также, как и первая, утверждает, что души переходят из жизни в жизнь неизменными. Представители этой религии известны аскетическими подвигами, благодаря им также было разработано учение о том, как различные страхи и животные программы управляют поведением человека. Последнее учение активно используется как в воспитательном процессе, так и в технологии создания человекообразных роботов.

— Да, это так, — сказал психолог, сторонник этого учения, — и что, в этом учении вы тоже нашли изъяны?

— Да, всё изменяется. Если человек мечтает о счастье, то он находит к нему пути. А если вы говорите, что ничего делать не надо, то даже учения о счастье не появляется. И счастья тоже.

— Третье учение возникло позже первых двух, во многом в качестве противостояния первому, и утверждает, что изначальное великое информационное существо создало мир из себя потому, что у него были проблемы, и сделало это для того, чтобы его части, взаимодействуя друг с другом, чувствовали боль и осознали эти проблемы. Это учение утверждает, что душа из жизни в жизнь переходит, но не целиком, а частями, то есть после смерти душа рассыпается на ряд отдельных частей — воспоминания отдельно, манера действовать отдельно, привычки отдельно, — а новая душа собирается из этих "кирпичиков" разных людей в произвольном порядке. Это учение известно тем, что рекомендовало своим последователям совершение множества добрых дел ради улучшения всего мира, оно также много взяло из аскетической практики второго учения.

Второй философ — по совместительству также политолог и сторонник третьего учения — согласился с тем, что основы я излагаю правильно.

— Теперь о недостатках. Как и во втором случае, основная практика учения направлена на то, чтобы выбить из человека эгоизм и страхи не достигнуть высокого общественного положения. Теории о счастье нет даже в помине. Религия учит в основном о том, что не делать, и ничего не говорит о том, что делать, чем и второе, и третье учения значительно уступают первому, которое обязует человека совершать ряд некоторых общественно полезных дел.

Я почувствовал, как Алуки, сидевшая позади меня, излучила мощную волну счастья. Настолько мощную, что я запнулся.

— Ну, это вы перечислили типовые дразнилки, которыми у нас сторонники всех трёх религий дразнили друг друга последние несколько десятков тысяч лет, — вмешался глава комиссии, — наш современный мир значительно ушел от первоначальной резкости этих учений, в настоящее время наша религия — это взаимопроникновение всех трёх плюс учение о взаимных уступках высших и низших классов ради существования промышленного мира.