Чтение онлайн

– Мне нравятся твои слова. Но Атокатлан ещё нужно спасти. Сейчас не время мечтать, - со вздохом проговорил наследник текутли.

– Боги спасут, я верю, не зря мы пришли сюда, у меня предчувствие: здесь должно сучиться исключительное событие, и мы станем ему свидетелями, - ответил жертвователь.

– Всё в руках Дарителя Жизни.

Пройдя по аллее между ритуальными платформами, погребёнными под слоями почвы и вредоносной растительности, путники вышли на большую площадь. Здесь, наверное, грунт некогда закрывали слои штука или каменные плиты, и хоть сплошной покров сухих листьев и трухи не давал разглядеть основу, было видно, что деревья тут совсем невысокие и тонкие, да и трав значительно меньше. С трёх сторон высились спящие под покровом леса храмы: справа и слева пирамиды-близнецы друг напротив друга, а впереди покоился под саваном из бархатистых мхов, крупных и мелких папоротников, упругих лоз и фикусов настоящий гигант - огромный ступенчатый дом бога.

"Нам сюда", - уверенно сказал Чикуатемок и первым начал карабкаться там, где раньше находилась главная лестница. Теперь же перила и ступени разрушили упругие корни и скрыла влажная подстилка. Под вековыми наносами святилище, скорее, напоминало обычный холм, если бы не несколько участков обнажённой дождевыми потоками каменой кладки. Молодой жрец последовал за товарищем. Подъём оказался не из простых. Постоянно приходилось хвататься за стволы деревьев и лианы, проверять камни на устойчивость. В самом конце пришлось взобраться почти по отвесной стене. Здесь воин помог неловкому приятелю и буквально затащил его к себе наверх. Отсюда снова открывался великолепный вид. Если бы не деревья, город просматривался бы, как на ладони. Позади главной пирамиды обнаружились большие квадратные дворы, окружённые длинными сооружениями с причудливыми кровельными гребнями, другие платформы с молельнями, остатки полуразрушенной стены вокруг акрополя и руины жилых кварталов. Когда Голодная Сова перевёл дух, сын вождя сказал:

– Вот тут мы сможем укрыться и от людей, и от непогоды.

– Где?
– недоумённо спросил жертвователь.

– Сейчас покажу, - усмехнулся тоуэйо.

Он раздвинул длинные упругие вайи пышного папоротника у корней старого фикуса. Там обнаружился тёмный проём, куда мог бы пролезть человек. Отсюда виднелась только гора обвалившихся булыжников внизу вперемешку со шткуом, но помещение явно было большим и продолжалось во все стороны от дыры в сводчатом потолке.

Первым спустился Чикуатемок. За ним последовал и Несауальтеколотль. Внутри жрец достал из мешка жезл. Резное навершие засветилось. Стая летучих мышей испугалась внезапному вторжению и с шумом улетела вглубь святилища. Холодное синеватое сияние дало возможность разглядеть устройство древнего храма. Дверная балка из болотного кипариса не выдержала, и часть стены над входом рухнула вместе с ней. Сверху на куче обломков выросло дерево. Вот почему путники не смогли войти нормальным способом. В самом здании оказалось шесть пустых узких комнат, расположенных в два ряда одна за другой. Из передних можно было попасть в задние. К счастью состояние остальных притолок не внушало опасений. Ближние ко выходу чертоги сохранились хуже. От сырости штукатурка во многих местах обвалилась. Сюжеты росписей угадывались с трудом. В дальних покоях друзья обнаружили искусно вырезанные штуковые рельефы. Все они изображали обряды жертвоприношений с участием правителя и знати. В средней камере в центре композиции находился Тлакацинакантли в костюме нетопыря. В руках он держал отрубленные головы жертв, из которых хлестали потоки крови. По сторонам его фигуры простирали руки другие боги: Чёрный Тескатлипока Титлакауан, Красный Тескатлипока Шипе-Тотек, Белый Тескатлипока Кецалькоатль и Синий Тескатлипока Уицилопочтли (14), а также Тлалок, Шочипилли, Чальчиутликуэ, Шочикецаль (15), Миктлантекутли и Тлауискальпантекутли. Каждый держал копьеметалку. Ниже древний ваятель поместил процессию служителей в пышных головных уборах с курильницами и мешочками копала. У каждого возле лица находилась пиктограмма с именем. Очевидно, шли они к большой пирамиде. К сожалению все надписи в данной области уничтожило время. Под ними хищную пасть разверзла земля в виде чудовища Сипактли (16), а у самого пола шёл бордюр из чередующихся кремневых ножей и самоцветов с выливающихся из них водой - символ чальчиуатль, драгоценная влага, то есть кровь жертв.

Жрец и Воин надолго задержались перед рельефом. Он сохранился лучше всех прочих украшений, будто ждал прихода тех, кто возобновит обряды в забытом святилище. Слабый огонь жезла не мог осветить всей картины и выхватывал отдельные части и образы из чёткой композиции знакомых фигур и знаков. Сколько лет затерянному городу? Скорее, четыреста или более. Неужели ещё тогда не только поклонялись тем же самым богам, но и изображали их так же, как сегодня? И хоть Несауальтеколотль не знал языка безвестных скульпторов, смысл каждого имени, даты или действия был ему понятен.

– Теперь я вижу, - почти шёпотом проговорил Чикуатемок. Наверняка, в тот миг он испытывал благоговейный трепет, - Ранее я уже рассматривал эту стену, но только после твоих уроков я могу сказать, кто есть кто здесь. А раньше все персонажи были для меня всего лишь причудливыми фигурками. Я на них мало обращал внимания.

– Да, удивительно. Лучшего места для разговора с богами и придумать нельзя, - восторженно произнёс жертвователь.

– Думаю нам всё же стоит расположиться в комнате у входа. Там мы сможем быстрее узнать о приближении врагов, если им всё же удастся проникнуть в город, - сказал сын вождя.

Беглецы решили расчистить место для отдыха от обвалившейся штукатурки и камней.

– Смотри, да тут плита ходуном ходит, - позвал товарища воин, освобождавший от мусора один из углов.

– Давай подцепим чем-нибудь, - предложил священник.

Будущий касик раздобыл палку, засунул в щель и вынул плоский каменный осколок. Под ним оказалось углубление. Здесь лежало несколько вещей - округлые жадеитовые бусинки, пара кремневых лезвий, несколько морских раковин, шарики копала, рассыпавшийся барабан их панциря броненосца, массивная курильница и глиняные флейты - обычный набор в закладке подношений в полу храма. Но самым интересным предметов был большой обсидиановый нож. Его инкрустированную перламутром и самоцветами рукоятку из какого-то плотного дерева будто бы совсем не тронуло время. Само лезвие держалось крепко и нисколько не шаталось.

– Что мы сделаем со всем этим?
– спросил удивлённый Чикуатемок.

– С одной стороны, тайник являлся даром богам, и нам не следует трогать их имущество. Но, с другой, святилище давно заброшено, моления тут не ведутся. К тому же, мы вполне могли бы и не найти его. Мне кажется, сами великие натолкнули нас и дали возможность отыскать клад. Думаю, будет правильным оставить вещи себе и использовать в новом храме в Атокатлане. Так они снова послужат детям Дарителя жизни. Когда мы ночью будем взывать к Тескатлипоке, положим их рядом. Если Капризный Владыка не доволен нами, он даст знать, - рассудил Несауальтеколотль.

Сын вождя не мог нарадоваться находке. Он не расставался с кинжалом, перекладывал его из руки в руку, разглядывал изящную мозаику на рукояти. Жрец почувствовал таинственную силу, исходящую от ножа, несомненно, потомки Дарителя Жизни отметили его своей благодатью. Между тем путники прикончили половину собранных по пути съестных припасов. За день они оба очень устали и теперь решили спать по очереди. Голодная Сова вызвался сторожить первым. Всё же священник привык к длительным ночным бдениям, а другу не мешало бы восстановить силы. Будущий вождь хотел сначала отказаться, но затем поблагодарил служителя, постелил в углу плащ, лёг на него и свернулся калачиком. Жертвователь навалился на стену положил на пол жезл и уставился на холодное сияние навершия. Через некоторое время он услышал, как дыхание Чикуатемока сделалось ровным, парень безмятежно уснул, полностью доверившись товарищу.

Тишина - шорох листьев и далёкие крики птиц не в счёт. Мысли, словно стая крикливых бакланов, носились в мозгу. Каждая хотела занять доминирующее положение в сознании, но всякий раз следующая бесцеремонно спихивала её с занятого пьедестала. Возжигатель копала пытался собраться. Он уравновесил дыхание и сделал его более редким. Вдох - выдох, вдох - выдох, медленнее и медленнее, глубже и глубже. Ученик Истаккальцина по совету наставника сконцентрировался на ощущениях с кистей и почувствовал, как затекают тяжелеющие пальцы.

И вот буря внутри постепенно улеглась, разум пришёл в хрупкое состояние равновесия. Несауальтеколотль обвёл глазами комнату - очертания остроконечного свода терялись в темноте, далее - поток света, падающий на груду щебня и известняковых блоков, а совсем рядом мирно спящий Чикуатемок. Ноги прижаты к животу, левая рука согнута под головой, правая вытянулась вперёд, сильный, но всё же худой - вон рёбра торчат. Грудная клетка ритмично вздымалась и опускалась, парень слегка посапывал и вздрагивал время от времени. Глядя на молодого воина, жрец задумался. Теперь в тишине заброшенного храма к Голодной Сове вдруг пришло осознание того, что действительно связывает его с этим человеком. До сегодняшнего дня гордый посланник Тламанакальпана думал о дружбе, как о чём-то второстепенном, неком приятном дополнении к экспедиции, обстоятельстве, облегчающем выполнение миссии в краю тоуэйо, и как о источнике общения, которого долгие годы так не хватало. Священник бесспорно наслаждался обществом первого и единственного приятеля, но вот теперь на передний план вышел совершенно другой аспект их отношений. Возжигатель копала осознал: теперь он должен сохранить товарищу жизнь любой ценой и не может поступить иначе. Пусть даже случится худшее - Уэмак пошлёт войско с приказом вырезать жителей Атокатлана всех поголовно. Даже тогда тот, кто жертвует всем ради него самого, кто отказался бросить беглеца на произвол судьбы, и кто теперь доверяет ему настолько, что без всякой задней мысли уснул в незнакомом враждебном месте, должен остаться в живых. Долг Несауальтеколотля защитить Чикуатемока и от козней людей, и от гнева богов. Даже, если придётся молить великого тлатоани и Истаккальцина или лечь самому на алтарь вместо сына текутли. Жар наполнил сердце и разлился по телу. А ведь служитель культа начал было замерзать в холодных сырых стенах таинственного храма. Тревога вернулась и уже больше не покидала юного заклинателя.

Сколько прошло времени, жрец не помнил, но вдруг внимание привлёк отчётливый шорох снаружи. Вот хруст веток и шуршание листьев под ногами, вот стук осыпающихся камней и даже голоса. Голоса?
– Люди! Священник привстал, тронул спящего друга за плечо и зажал ему рот рукой. "Тихо, это я, - шепнул он на ухо воину, - К нам кто-то идёт". Тот встрепенулся, сел на месте и начал прислушиваться к звукам, нащупывая рукой кинжал. В свою очередь возжигатель копала дотянулся до копья. Чужаки приближались. Вот уже совсем рядом. Ужасная догадка заставила содрогнуться. Незваные гости знают, куда идут, и идут они прямо сюда. Теперь их шаги отдаются в стенах каменных чертогов. Замерли. Тишина.