Чтение онлайн

18-я армия ожидала новое русское наступление в январе 1943 года, когда лед на Неве будет настолько прочен, что сможет выдержать танки. Погода и короткие зимние дни мешали производить воздушную разведку. Командование предполагало, что русские на этот раз будут ставить перед собой те же цели, что и во время летнего сражения, но наступать будут с еще большим упорством через покрытую льдом Неву. Армия понимала, что придется сражаться, рассчитывая только на собственные силы, так как Сталинград и Кавказ приковали к себе все имевшиеся резервы высшего командования.

Планы советского командования действительно соответствовали данным предположениям. На первом этапе наступления ставились несколько меньшие задачи, чем во время летнего сражения. Широкомасштабный план зимнего сражения 1942 года, имевший оперативный характер, превратился в ограниченную тактическую операцию, что, несомненно, позволило сконцентрировать в одном месте войска и технику. Цели были следующими: сначала большое торфяное болото на южном берегу Ладожского озера вместе со Шлиссельбургом и Поселками № 1–5 и № 7–8, затем Синявинская высота (43,3) и, наконец, узловая станция Мга, и оттуда соединение с Ленинградским фронтом под Колпином.

В соответствии с этим планом предусматривались три следующих этапа сражения: основной этап – с 12 до 3 февраля; первый двусторонний охват с 10 до 24 февраля и второй двусторонний охват – с 19 марта до 5 апреля 1943 года.

К наступающим советским частям были подтянуты еще 10 дивизий и 12 бригад, среди которых было много вновь сформированных подразделений. Остальные соединения получили пополнение, хотя при этом штатный состав в некоторых ротах был снижен на 20–25 %, однако наличие таких видов тяжелого оружия, как артиллерия, минометы, многоствольные реактивные установки, танки и самолеты, превосходило все ожидания. В данной операции принимали участие маршалы Жуков, Ворошилов и Тимошенко. Ни у кого не было сомнения, что на карту было поставлено все. Гибель немецких войск под Сталинградом была в тот момент вопросом нескольких недель, а освобождение Ленинграда должно было завершить успех зимних сражений советских войск.

12 января началась вторая битва на Ладожском озере, и началась она ураганным огнем 220 батарей, многочисленных ракетных установок и тяжелых минометов, при этом советская авиация полностью использовала свое абсолютное превосходство.

12 стрелковых дивизий и 2 бригады, а также механизированная ударная дивизия начали наступление с северо-востока между Кировской железной дорогой и берегом озера под Липками. При поддержке огня 100 батарей, стоявших на западном берегу, 3 дивизии с крупными танковыми частями перешли с запада Неву на участке от южной окраины Шлиссельбурга до Дубровки. Ширина фронта наступления составляла на востоке 30 километров, на западе, где южнее Марина был нанесен основной удар, немного меньше. В течение первых 6 дней русские увеличили количество атакующих частей вдвое за счет располагавшихся в непосредственной близости резервов. В бой были брошены 450 танков, которым с немецкой стороны противостояли лишь одно подразделение танков «тигр» и другие слабые подразделения танков и самоходных орудий. В составе всей 18-й армии не было ни одной танковой дивизии. Точные цифры о количестве имевшихся у немцев в распоряжении танков отсутствуют, это могло быть не более 20–30 танков, которые, как правило, использовались группами по 4–5 танков в качестве «огневой защиты».

Вновь образовались два фланга прорыва, которые стойко держались и тем самым сузили полосу советского наступления, так что русским удалось добиться лишь первичного тактического успеха.

1-я восточнопрусская дивизия оборонялась на своих позициях по обеим сторонам Гайтолова, к ней примыкал полковник Венглер со своим полком. После ожесточенных боев был оставлен Поселок № 8. На Неве под Дубровкой и Городком отражала советские наступления 170-я дивизия с 399-м гренадерским полком, которым командовал полковник Грисбах. Противнику все же удалось совершить прорыв на слабом участке фронта под Марином.

Так, с востока на запад советские части прорывались через большое торфяное болото к Поселку № 5, где проходила единственная дорога, соединявшая Синя-вино и Шлиссельбург, стремясь отрезать северную часть «бутылочного горла», где сражались главные силы 227-й дивизии.

В этой связи в бой сразу же были брошены отдельные батальоны и мобильные подразделения 96-й дивизии, в результате чего единственный армейский резерв в первый же день оказался в гуще сражения.

Когда на восьмой день сражения главные силы этого резерва перешли в наступление на Марино, в его распоряжении оставались еще только 5 батальонов и части своей собственной артиллерии. Путем энергичной атаки ему вновь удалось освободить от противника лес, в котором некоторое время назад вел бои полковник Шайдис, и кольцевую дорогу западнее от него, а также электростанцию Городок, но прорваться к Марину сил все же не хватило. После этих операций последний ударный резерв армии был израсходован, бои должны были теперь вести отдельные полки и батальоны.

В качестве первых сил пополнения армия перебросила сюда на машинах с восточной окраины Погостьевского котла два усиленных гренадерских полка (151-й и 162-й) 61-й дивизии (генерал-майор Тюнер) и через Поселок № 5 бросила эти подразделения в бой как «боевую группу Гюнера» южнее берега озера. От Липок до Шлиссельбурга, который еще удерживал 328-й гренадерский полк (полковник Ламей), и через лес до Городка на Неве располагался кипящий адский котел. Поселок № 5, располагавшийся в центральной части болота, был тем самым важным в тактическом отношении пунктом, за который в конечном итоге все боролись. Здесь удерживали свои позиции 374-й полк под командованием полковника Белова, ведя попеременно бои в восточном и западном направлениях, батареи тяжелого оружия 96-й пехотной дивизии под командованием майора Либеркюна, которым при этом иногда приходилось вступать в ближний бой.

Все больше и больше сужалось кольцо окружения вокруг смешанных батальонов 61, 96 и 227-й дивизий, которые теперь были объединены в «группе Тюнера». Советы использовали в данном районе 8 дивизий и 4 бригады с большим количеством танков. Русские наступали с востока и запада и даже с севера по льду замерзшего озера. На один немецкий батальон приходилась более чем одна русская дивизия.

XXVI корпус вынужден был между тем создать новый фронт между «выступом Венглера» и Невой. Важным пунктом данного фронта была голая Синявинская высота, которая вскоре станет очагом всей битвы. Саперы 96-й дивизии, горные егеря 5-й горно-стрелковой дивизии, солдаты дивизии СС «Полицай» и артиллеристы 227-й дивизии укрывались в заснеженных воронках от бомб и выдерживали любую атаку, в то время как на торфяном болоте и у больницы Городка то там, то здесь разгорались бои 96-й и 170-й пехотных дивизий с русскими.

Превосходство сил противника было слишком угнетающим. 17 января командование армии приказало «группе Тюнера», которая полностью зависела от снабжения по воздуху, произвести прорыв, осознавая при этом, что уже не было в наличии сил, которые могли бы в случае контрнаступления русских восстановить фронт в северной части «бутылочного горла». Принять это решение было нелегко, так как не было никаких надежд на то, что когда-нибудь в распоряжении армии окажется достаточно сил, чтобы возвратить потерянную территорию. Но сейчас речь в первую очередь шла о том, чтобы удержать фронт по обеим сторонам Синявинской высоты и саму высоту. «Группе Тюнера» удалось совершить прорыв через Поселок № 5 в ходе тяжелых ближних боев в ночь с 17 на 18 января. Всех раненых тащили за собой, несколько батарей, располагавшихся в этом районе, оставили взорванные орудия, прочее тяжелое оружие было также потеряно. Не раз солдатам 151-го полка, шедшего во главе колонны, удавалось в ближнем бою с гранатой в руке прорываться дальше на юг, при этом их командир майор Крудцки погиб. Русские постоянно бросали новые силы к месту прорыва, поэтому шедшие за передовыми отрядами подразделения, гренадеры, истребители танков 96-й дивизии, орудийные расчеты 227-й пехотной дивизии и все остальные, находившиеся еще в котле, вынуждены были вновь отвоевывать те же самые участки местности. Весь ужас той ночи навсегда останется в памяти всех участников того прорыва.

После своего успеха русские повернули войска на юг с целью захвата Синявинской высоты путем двустороннего охвата. Русские знали, что 10-километровая полоса торфяного болота, где не было дорог с твердым покрытием, имела лишь условное значение, пока немецкие наблюдатели-артиллеристы находились на высоте. Попытки охвата высоты с востока были отражены частями восточнопрусской дивизии. В течение десяти дней здесь наступали 7 русских дивизий.

В последующие дни русские бросили в бой за высоту еще 5 стрелковых дивизий и 5 бригад, а также 4 танковые бригады и 8 танковых батальонов. Новый очаг боев вспыхнул у западного подножия высоты, где велись бои за Поселок № 6. 18-я армия также была вынуждена подтянуть сюда новые силы.

Под командованием командира LIV корпуса была создана «группа Гильберта», которой, в свою очередь, подчинялся XXVI корпус. Все это было сделано для того, чтобы бои на территории «бутылочного горла» велись под единым командованием.

17 января в соответствии с приказом были оставлены выдвинутые вперед позиции 284-го гренадерского полка с тем, чтобы выровнять линию фронта между Поселком № 6 и Городком. 24 января восточный фланг «горла» обороняли 223-я и 1-я пехотные дивизии. По обеим сторонам Синявинской высоты и до Невы на участке от Городка до Отрадного держали оборону смешанные батальоны и роты 61-й дивизии, дивизии СС «Полицай», 28-й воздушно-десантной дивизии, 170, 227 и 96-й пехотных дивизий, 5-й горнострелковой дивизии, а также 269-й испанский гренадерский полк. Тем самым 18-я армия использовала на поле сражения 9 дивизий, 16 остальных ее дивизий обороняли длинные участки фронта от Новгорода до Погостья, а также перед Ленинградом и Ораниенбаумом. Из них до конца января были брошены в бой за Синявино еще 11-я и 21-я дивизии, таким образом, соотношение сил стало 11: 14. При таком распределении сил фронт устоял, но при общей напряженной обстановке – в конце января был сдан Сталинград – нельзя было рассчитывать на подвод каких-либо резервов.