Чтение онлайн

— Это неприлично! — охнула Эйслинн в приступе девичьей скромности. В свете дня их обнаженные тела, казалось, навсегда запечатлелись у нее в мозгу. Впервые она увидела его таким — воином с бронзовой кожей, языческим богом. Столь великолепное существо жаждет покорить каждая женщина!

— Ведь солнце еще высоко! — воскликнула она. Но Вулфгар, усмехнувшись, бросился на постель подле Эйслинн.

— Это не имеет никакого значения, — заверил он. — По крайней мере между нами не будет больше секретов.

Девушка покраснела еще гуще, но во взгляде Вулфгара загорелось восхищение. Он осторожно погладил ее, поражаясь бархатистости и мягкости кожи.

Эйслинн поняла, что возврата к прошлому нет и остановить его нельзя. Но она, со своей стороны, была полна решимости оставаться равнодушной и ничем не выдать собственных желаний. Вулфгар достиг вершины наслаждения, но лишь поднявшись, выказал свое неудовольствие. Эйслинн подавила торжествующую улыбку и холодно встретила его взор.

— Мне кажется, милая, — тихо пробормотал он, проводя пальцем по ложбинке между ее грудями, — что ты противишься не мне, а себе. Но клянусь, придет время, когда при одном моем прикосновении ты будешь молить о ласке!

Эйслинн, притворившись, что не слышит, продолжала смотреть на него. Вулфгар задумчиво вздохнул и стал одеваться. Когда он вновь восторженно оглядел ее обнаженное тело, девушка вскочила и прикрылась волчьей шкурой. Вулфгар пожал плечами и рассмеялся. Одевшись, он подобрал разбросанную по полу одежду и протянул ее Эйслинн. Та многозначительно поглядела на дверь, давая понять, что ему пора уходить, но Вулфгар покачал головой, и улыбка тронула его губы.

— Нет, я пока остаюсь. Тебе придется привыкнуть ко мне, прелестная Эйслинн, и знай, я не позволю твоей скромности лишить меня удовольствия.

Девушка разъяренно уставилась на него и, вызывающе хмыкнув, уронила шкуру.

Как была, обнаженная, она грациозно направилась к очагу, не заметив, что серые глаза вновь загораются страстью. В это мгновение Вулфгар был донельзя потрясен собственными непривычными ощущениями.

Неожиданно снизу крикнули, что к Даркенуолду приближаются неизвестные, и Вулфгар, словно обрадовавшись непрошеному вмешательству, пристегнул меч и торопливо вышел. Эйслинн быстро натянула платья и, рассеянно откинув волосы за спину, покинула комнату. На лестнице она столкнулась с Рагнором. Он загородил ей дорогу, а как только девушка попыталась обойти его, расставил руки. Эйслинн смерила норманна уничтожающим взглядом.

— Позвать его или позволишь мне пройти? — сухо осведомилась она, увидев, что Вулфгар ожидает на пороге незваных гостей. — Разве Вулфгар не предупреждал, чтобы ты оставил меня в покое и не подвергал себя лишним унижениям, как в тот раз?

— Когда-нибудь я убью его, — прошептал Рагнор, но тут же улыбнувшись, коснулся ее длинного локона: — Я готов на смерть и позор, только бы быть рядом с тобой, малышка.

— И без сомнения, повесил бы меня на первом попавшемся суку, как только пресытился мною, — язвительно фыркнула она.

— Никогда, голубка, — усмехнулся Рагнор. — Я не стал бы так грубо с тобой обращаться.

— Я саксонка, — напомнила Эйслинн. — Почему же нет?

— Потому что ты прекрасна.

Он осторожно положил локон ей на грудь и не спешил убрать руку.

— Вижу, он неплохо развлекается. Щеки у тебя все еще пылают.

Побагровев от смущения, Эйслинн снова попробовала протиснуться мимо Рагнора, но он сжал ее пальцы.

— Не торопись.

— Немедленно оставь меня в покое! — разъяренно прошипела девушка.

— Неужели не скажешь на прощание ни единого доброго слова?

Эйслинн вопросительно подняла брови:

— Ты снова уезжаешь? Как скоро?

— Не волнуйся так, голубка. Ты ранишь меня своим равнодушием.

— Зато в твое отсутствие шанс вновь быть изнасилованной значительно снижается, — ехидно напомнила она. — Но признайся, зачем я тебе нужна? Разве там, куда ты едешь, нет женщин?

Рагнор наклонился ближе и шепнул, словно поверяя тайну:

— Они всего лишь шипы. А ты благоуханная роза. И не успела она отпрянуть, как он быстро прижался к ее губам и, отступив, прижал руку к сердцу:

— Я навсегда сохраню память об этом поцелуе, любовь моя.

Эйслинн надменно проплыла мимо него и подошла к двери. Во двор въехала крытая повозка в сопровождении рыцаря и остановилась рядом с одним из людей Вулфгара. Тот, спросив о чем-то седоков, махнул Вулфгару рукой. Повозка подъехала ближе, и Эйслинн увидела худую женщину со светлыми, почти белыми волосами. Лошадь оказалась старой и хромой, покрытой шрамами прежних битв, но при надлежащем уходе она могла бы стать поистине благородным животным. Доспехи рыцаря оказались ржавыми и старомодными. Сам незнакомец был крепкого сложения и длинноногим, ростом почти с Вулфгара. Его боевой конь в яблоках тоже знавал лучшие дни, и его шкуру припорошил густой слой дорожной пыли.

Наконец женщина натянула поводья и оглядела дом.

— Ты неплохо устроился, Вулфгар, — заметила она и, не дожидаясь помощи, спрыгнула на землю. — По крайней мере гораздо лучше, чем мы.

При виде столь фамильярного обращения сердце Эйслинн сжалось, и привычный страх снова вспыхнул в душе. Незнакомка подняла голову, и Эйслинн увидела прекрасное аристократическое лицо и белоснежную кожу. Женщине было лет тридцать, но она держалась гордо и надменно. Эйслинн затрепетала, гадая, в каких отношениях находится эта дама с Вулфгаром.

Старый рыцарь выпрямился и взмахам руки приветствовал Вулфгара. Норманн ответил тем же, и мужчины долго оценивающе разглядывали друг друга. Всадник воткнул в землю копье и снял шлем, явив взору копну седых длинных волос. Однако подбородок и щеки, недавно заросшие бородой, еще не успели загореть.

Эйслинн недоуменно нахмурилась. Как осмелился вооруженный сакс появиться в Даркенуолде? Правда, прежде она никогда не видела этого старика, а на щите его не красовался герб.

Вулфгар наконец заговорил, и девушке показалось, что в нем шла некая внутренняя борьба:

— Мой дом беден, а пища скудна, но вы здесь желанные гости.

Но старик по-прежнему оставался в седле, словно отвергая радушный прием.

— Нет, Вулфгар, мы ищем приюта не на неделю-другую. Рыцарь глядел куда-то вдаль, и слова, казалось, не шли у него с языка.

— Твои норманны прогнали меня с моей земли. Саксы считают меня предателем, потому что я не смог сражаться за Гарольда при Гастингсе. У меня почти не осталось родных, но я обнищал и не в силах содержать даже маленькую семью. Поэтому и приехал молить тебя о прибежище.