Чтение онлайн

— Как знать? — Вексфорд отодвинул в сторону пустую тарелку. — Версия подходящая. Киркпатрику в ней отводится только роль соперника, а первопричиной всех его тревог оказывается страх перед местью жены.

Именно в этот момент, потянувшись за перцем, Берден увидел Дрейтона.

— Тогда мы могли бы пресечь эту маленькую интригу в самом зародыше, — сказал Берден.

— Пока Дрейтон ею не увлекся, так, что ли? — Вексфорд встал. — Да, примем пока на веру рассказ Киркпатрика. Не думаю, что Грисволд с удовольствием услышит о новом подозреваемом по фамилии Смит, как вы считаете? — Взгляд его упал на Дрейтона. Тот, казалось, ничего не видел вокруг. — Мне бы не хотелось, чтобы наши молодые сотрудники вступали в какие-либо отношения с Гроверами, кроме как по службе.

Он направился к кассе, уплатил по счету. На обратном пути опустился на колено — завязать шнурок на ботинке. Скатерть скрывала не все — Вексфорд увидел голую длинную ногу, прижавшуюся к колену Дрейтона. Взяв сдачу, старший инспектор подошел к парочке в углу и негромко кашлянул. Дрейтон поднял голову, и вместо холодной сосредоточенности Вексфорд увидел на его лице выражение мечтательного восторга.

— Как насчет прокатиться в Сьюингбери, Дрейтон?

Джефри Смит проживал в одной из четырех квартир большого особняка на дальнем конце Сьюингбери. Красивый дом в георгианском [11] стиле примыкал к монастырю св. Катерины. Широкая лестница вела на галерею. В стене перед ними некогда было несколько дверей, но сейчас остались всего две, остальные заложили. Номер два обозначал левую дверь. Вексфорд позвонил.

Великолепие дома с трудом совмещалось с гипотезой Бердена о ноже или бритве. С другой стороны, клиент мистера Скетчерда вполне мог проживать в таком доме. В то же самое время Берден никак не был готов к тем величественным пространствам, которые распахнулись перед изумленными полисменами, когда дверь подалась и открылась внутрь. Секунду Берден смотрел не на женщину, стоявшую на пороге, а на громадное помещение за ее спиной, которое вело в другое такое же огромное, а это второе завершалось двумя немыслимой величины окнами. Если бы не голые стены, можно было бы подумать, что они попали в картинную галерею, а не в квартиру. Свет лился внутрь двумя громадными прямоугольными столбами через два окна, а женщина стояла в темном промежутке между световыми призмами.

Едва посмотрев хозяйке в глаза, Берден вспомнил ее. Эта женщина пыталась продать свои драгоценности Нобби Кларку.

— Миссис Смит? — спросил Вексфорд.

Берден не ожидал радушной встречи, но ее реакция повергла его в изумление. В глазах ее застыл ужас. Словно ее мучили год за годом, подумал он, и вот теперь, когда настала долгожданная передышка, кто-то угрожал ей возобновить истязания.

— Что вы имеете в виду? — Она произносила каждое слово медленно, отделяя одно от другого.

— Я спросил вас: вы миссис Смит, точнее, миссис Джефри Смит?

Ее усталое, некогда миловидное лицо посуровело.

— Прошу вас уйти, — жестко сказала она.

Вексфорд наградил ее одним из своих мрачных, безжалостных взглядов и показал удостоверение. Оно редко вызывало такую благодарную реакцию. Внимательный взгляд — и вздох облегчения. Женщина натянуто улыбнулась, а потом рассмеялась.

— Может быть, вы войдете. — Хозяйка неожиданно стала радушной и похожей на ту даму, которую Берден видел в лавчонке Нобби Кларка. — Не могу представить, что вам от меня нужно, — сказала она. Берден не сомневался — она не узнает его. — Но, по-видимому, с вашей стороны никакая опасность мне не грозит. Я хочу сказать… одним словом, пока я не узнала, кто вы, я приняла вас за компанию подозрительных личностей, решивших ворваться в дом одинокой женщины.

Слабое объяснение выражению отвращения и ужаса, которое Берден прочитал в ее глазах. Несмотря на солнечный день, в квартире было холодно. Зимой в ней просто невозможно жить. Не обнаружилось даже признаков радиатора, пока они шли через первую, громадную, комнату во вторую — с вытянутыми окнами. Двойные двери, выкрашенные под слоновую кость, с осыпающейся краской на дверной лепнине закрылись за ними. Мебели было очень мало, мебели — новой, но недостаточно новой, чтобы выглядеть модно. Никаких попыток привести обстановку в соответствие с благородным декором. Элегантные, устремленные ввысь и вширь окна, сверкающие между убогими лоскутами цветастого хлопка, — словно светские дамы, переживающие не лучшие времена.

— Я бы хотел видеть мистера Смита. Когда вы ждете его домой?

— Я тоже не прочь его увидеть.

Теперь ее смуглое лицо, обрамленное завитыми волосами, оживляла странная, граничащая с иронией печаль. На коротком носу хозяйки сидели очки. С момента, когда она узнала, кто такие ее гости и весь ее страх улетучился, она преобразилась — теперь это была женщина, готовая посмеяться над всеми, и над собою в том числе.

— Джефри развелся со мной пять лет назад, — сказала она.

— Вы не знаете, где он сейчас, миссис Смит?

— Не миссис Смит — миссис Энсти, Норин Энсти. Я снова вышла замуж. — В ее взгляде было терпеливое спокойствие, как бывает у людей, переживших немало неприятного. — Вы не могли бы мне сказать, зачем он вам нужен?

— Обычное дознание, миссис Энсти.

Ее не обмануть этой фразой, подумал Вексфорд. Ее глаза заволокла дымка сожалений.

— Наверняка что-то совершенно пустяшное, — проговорила она с мягкой улыбкой, от которой в уголках ее глаз появились лучистые морщинки. — Джеф принадлежит к немногим поразительно честным людям. Разве этого не видно по его фотографии?

Вексфорд был жаден до фотографий, и, когда она протянула ему даже не фотографию, а большой студийный фотопортрет, чуть не вырвал его из ее рук. Загорелое приятное лицо, черные волосы, трубка во рту. Старший инспектор был, однако, стреляным воробьем и по портрету не собирался судить о морали оригинала. Он еще разглядывал фото, когда вмешался Берден:

— Вы никогда не видели этой вещицы?

Он вложил зажигалку в руку женщины. Руки чуть дрожали, когда она взглянула на зажигалку и с восторженным «ах» поднесла ее к глазам.

— Моя зажигалка!

Берден смотрел на нее во все глаза.

— Я думала, она пропала безвозвратно! — Она попыталась зажечь ее, повела плечами, лицо все еще светилось радостью. — Где вы нашли ее? Это же чудо! Не хотите чашечку чая? Позвольте мне угостить вас.

Женщина сидела на краешке стула, напоминая Вексфорду ребенка наутро после Рождества. Фотография Смита лежала у нее на коленях, зажигалку она не выпускала из руки. Вексфорд определил ее возраст лег в тридцать восемь — тридцать девять, но сейчас она казалась много моложе. На обеих руках у нее было по обручальному кольцу. Одно — украшенное орнаментом, как зажигалка, другое — больше похожее на колечко для занавесок из магазина «Вулворт».

— Давайте теперь внесем ясность, — сказал Вексфорд. — Эта зажигалка ваша? Но вас зовут Норин.

— Все так.

Вексфорд не сомневался, что ей можно верить. В каждом ее слове чистым звуком звенела честность.

— Норин Энн Энсти. Меня всегда звали Энн. Сначала я была Энн Грейсток, вполне приемлемо, затем Энн Смит — куда ни шло, но ничего страшного. Но Энн Энсти? Увольте, это похоже на заикание. И я стала Норин.

— Зажигалку вам подарил первый муж? — не утерпел Берден.

— На Рождество. Дайте вспомнить — должно быть, в пятьдесят восьмом году. — Она помедлила секунду, в ее улыбке появилась печаль. — В те дни мы были счастливы. Я озаряла его жизнь.