Чтение онлайн

Опять долгая угрюмая тишина. «Точно собрание призраков, — подумал Пагель с невыносимо тяжелым чувством, пытаясь придвинуться поближе к собаке, чтобы погладить ее красивую голову. — А о девушке никто уже не думает?»

Но кто-то все же спросил:

— А где же фройляйн?

Снова тишина, но уже более живая, полная раздумья.

Тогда один из жандармов сказал:

— Может быть, сначала застрелился он, а фройляйн взяла револьвер, она хотела сделать то же самое, но не могла и побежала с револьвером дальше… Это же ясно как день.

Снова раздумье.

— Да, может быть, ты и прав, — заметил другой. — Тогда надо поторопиться и продолжать поиски.

— Этак мы всю ночь проплутаем, не повезло нам в Нейлоэ.

— В путь! Не мешкать.

Чья-то рука тяжело легла сзади на плечо Пагеля, чей-то голос прошептал ему на ухо:

— Не поворачивайте головы, меня здесь нет. Спросите у врача, давно ли наступила смерть?

— Минуточку, прошу вас! — крикнул Пагель уже трогавшимся в путь жандармам. Его голос прозвучал так, что все тотчас же остановились. — Не можете ли вы нам сказать, доктор, как давно умер этот человек?

Доктор, неуклюжий, приземистый сельский врач, с жидкой черной бородкой, растущей прямо из шеи, нерешительно посмотрел на труп, затем на Вольфганга Пагеля. Его лицо немного посветлело, он медленно сказал:

— У меня в этих вопросах нет такого опыта, как у полицейских врачей. Могу ли я спросить, почему вы задали этот вопрос?

— Потому что еще в половине первого я видел фройляйн Праквиц, она спала в своей постели.

Доктор посмотрел на часы.

— Половина четвертого, — сказал он быстро. — В половине первого этот человек уже несколько часов как был мертв.

— Значит, кто-то другой привел сюда фройляйн фон Праквиц, — заключил Пагель.

Рука, тяжелая рука, которая все это время лежала на нем грузом, соскользнула с плеча, тихий шорох за спиной сказал ему, что толстяк удалился.

— Никуда твое объяснение не годится, Альберт! — с досадой крикнул один из жандармов.

— Как же так? Почему нет? — защищался другой. — Ведь она и сама могла сюда прибежать, найти труп. Берет револьвер, бежит с ним дальше…

— Чепуха, — решительно отрубил проводник собаки. — Мы же все время видели два следа, мужской и женский — ослеп ты, что ли? Темное это дело, не нашего ума, надо известить уголовную полицию.

— Тут перед нами самоубийство, — возразил доктор.

— Наше дело разыскать фройляйн, — напомнил Пагель. — И как можно скорее!

— Молодой человек, — сказал проводник собаки. — Вы что-то знаете или о чем-то догадываетесь, раз вы задали вопрос врачу. Скажите же нам ваше мнение. Мы блуждаем в потемках…

Все глаза были устремлены на Пагеля. Он взглянул вниз на мертвеца, он думал о той беседе с Виолетой, в парке, когда она его поцеловала, и как она потом преследовала его. Теперь он рад бы ощутить на своем плече сильную руку, услышать голос, нашептывающий ему на ухо, — но в минуту решения мы одиноки, мы должны быть одиноки.

«Ничего я не знаю», — думал он с отчаянием. Он как будто все еще прислушивался к словам жандарма. Затем снова услышал жесткий голос, злой и печальный: «Голубую кровь тянет вниз…» Он взглянул на мертвеца, взглянул на лица мужчин. Он сказал:

— Я ничего не знаю… Но, пожалуй, кое о чем догадываюсь… Сегодня утром господин ротмистр фон Праквиц уволил лакея после жестокой ссоры. Горничная вечером рассказала мне, что речь шла о каком-то письме, написанном фройляйн Виолетой… Фройляйн очень молода, а лакей, по всему судя, очень дурной человек. Можно бы думать… — Он вопросительно взглянул на окружающие его лица.

— Значит, что-то вроде шантажа — совсем другое дело! — воскликнул один из жандармов. — Лишь бы не эти проклятые истории: склады оружия, доносчики, тайные судилища!

Его коллега откашлялся громко, почти угрожающе.

— Пусти собаку! Дай ей понюхать рубашку. Остальные не трогайтесь с места. Обойди с Минкой вокруг котловины. Здесь все истоптано…

Не прошло и пяти минут, как собака, натягивая поводок, ринулась на узкую тропку. За ней поспешили жандармы. Когда выбрались из котловины, она побежала просекой все дальше и дальше от Нейлоэ…

Внезапно толстяк снова очутился возле Пагеля.

— Это вы удачно сделали, — похвалил он его. — Значит, в конце концов догадались?

— Неужели это правда? — с испугом крикнул Пагель и остановился. — Не может этого быть!

— Пошли, молодой человек! — торопил его толстяк. — Теперь надо спешить, хотя я убежден, что мы придем слишком поздно. Конечно, правда — кто же еще?

— Сомневаюсь! Это холодное животное, это рыбья кровь…

— Я, должно быть, видел его вчера на улицах Остаде, — сказал толстяк. У меня есть некоторое представление об этом лице…

— Только бы их найти!

— Стойте! Может быть, ваше желание сейчас сбудется…

Остановились, собака потянула в сторону от тропинки к еловым зарослям. С большим трудом, борясь с ветвями, светя фонариком, продвигались люди вперед. Никто не говорил ни слова. Было так тихо, что громкое нетерпеливое сопение собаки звучало как толчки паровой машины.

— Совершенно свежий след! — прошептал толстяк на ухо Пагелю и стал быстрее пробираться сквозь ветви.

Но маленькая прогалина, на которую они вышли, величиной с небольшую комнату, была пуста. С тихим воем бросилась собака на какой-то предмет, лежавший на земле, — проводник схватил это нечто.

— Дамский башмак! — воскликнул он.

— А вот и второй, — объявил толстяк. — Здесь он… — И сразу же осекся.

— Пошли дальше, господа! — крикнул он. — Мы идем по верному следу. Отсюда преступник не может идти быстро, девушка в одних чулках. Подбодрите вашу собаку. Вперед!

И они побежали. Быстро пробирались через еловые заросли и можжевельник, собака выла все громче, люди наталкивались в темноте на стволы, раздавались восклицания: