Чтение онлайн

— Забавно. А второе благословение?

Макс пожала плечами:

— Это очевидно. Ты когда-нибудь видела кого-нибудь, кто выглядел бы хотя бы вполовину так, как он?

Рене покачала головой:

— Нет. Не могу назвать даже ни одной кинозвезды, которая могла бы тут конкурировать.

— И не ты одна так думаешь. Кинозвезды нервно курят. А уж про всех этих мальчиков-моделей я молчу. У них просто хорошенькие мордашки, а Отто — мужчина, у него в лице больше характера и силы, чем у них у всех вместе взятых. И сколько я с ним знакома, а это уже 5 лет, его упорно пытаются затянуть то в модели, то в актеры, вечно какие-то агенты вокруг болтаются, а он сопротивляется. Ему сама идея зарабатывать деньги на внешности претит. Понимаешь?

— Не совсем. Что в этом плохого?

— Да ничего. Только вот для него это не катит. Он не тщеславен, предпочитает, чтобы его оценивали не по внешности и не по папиным деньгам. В лыжах не имеет значения ни как ты выглядишь, ни сколько у тебя денег. В спорте ты не можешь казаться лучшим, а можешь только быть им. Понятно объясняю?

— Понятно. Пожалуй, действительно сложный человек. Любой пользовался бы на всю катушку и тем, и другим.

— А ты видела, в чем он ходит? У него всего одна пара джинсов, и те драные. Свитеров может парочка и найдется — оба вытянутые и старые. Его просто не интересуют такие вещи. Всегда все чистое, аккуратное, но все равно на эти убогие лохмотья, особенно на фоне такой красотищи, без слез не взглянешь. У него пустая квартира, почти без мебели — он привык обходиться только самым необходимым.

— А что такое Артур говорит про то, что у него нет инстинкта самосохранения?

— А он тебе еще и не то наговорит. Отто просто любит риск и игру, весь экстрим — его, для него чем опаснее, тем лучше. Во французской сборной есть такой Ноэль Пелтьер, это лучший друг Отто, вот он приохотил его к фрирайду, а это…

— Это все не объясняет, почему я должна о нем забыть.

— Ну… тебе могут сказать, что он бабник, циник и прочее. Это не так. Он хороший человек, хотя, конечно, он действительно циник. Он… спортсмен. Ты меня понимаешь?

— Конечно. Он в сборной. Что тут не понять?

— Нет. Он не только в этом спортсмен. Девушек он… коллекционирует, как медали и кубки. Тебе вряд ли будет уютно в качестве его очередного трофея. Для этого нужен особый тип характера, не как у тебя. Кстати, он сам держится на расстоянии от порядочных девушек, поэтому даже если ты на нем повиснешь, он постарается тебя отшить. Теперь поняла?

— Поняла. А как же Клоэ?

— Клоэ с ним почти год. Это намного дольше, чем все остальные. Клоэ это все терпит. Ты бы такое терпеть смогла? Вот то-то же. И я нет. До Клоэ он знаешь с кем встречался? С Рэчел Мирбах-Коэн. И ему даже ее было мало, он и от нее гулял. Рене, выкинь его из головы. И, кстати, девушки, с которыми он был, говорят про него, что он классный любовник, но грубый и скупой. Ну?

— Не поняла. Как может быть классный любовник, но при этом грубый и скупой? Разве это совместимо?

— Да нет! Он хорош в постели, но по жизни — жмот и грубиян.

— А ты откуда знаешь? Ты с ним…?

— Я — нет, но все остальные девчонки — да, — рассмеялась Макс. — Они так говорят.

— Терпеть таких не могу, — рассердилась Рене. — Это называется не спортсмен, а бабник! К тому же, грубый и скупой бабник. Очаровашка! Хорошо, сейчас я соберусь, и пойдем. Слушай, а у Артура на него случайно зуба нет? Как-то у него голос меняется, когда он об Отто говорит.

Макс пожала плечами:

— Ну, они друзья, конечно, но не особо друг друга любят. Они слишком разные по жизни, но делить им нечего. Ну все, одевайся давай! А тебе джинсы идут.

Рене стояла перед подругой в джинсах и черном лифчике, держа перед собой тот красный топ, который Макс для нее выбрала:

— Я это не надену! Я в этом дома хожу!

— И что? У тебя больше ничего нет, одни свитера, а это подходит для вечера. И она вовсе не заношенная и совершенно чистая, так что не вижу криминала.

— Она неприличная, слишком открытая!

— Да не особо. Выбирать все равно не из чего. Я бы тебе дала что-нибудь поносить, но, во-первых, я уже все свои шмотки засветила, кто-нибудь наверняка запомнил, а во-вторых, меня Господь почему-то пропустил при раздаче буферов, а тебе двойной комплект выдал.

Рене решилась. Она натянула топ и посмотрела в зеркало. Конечно, слишком обтягивающий и открытый. Придется компенсировать нескромность одежды скромным макияжем. Она подкрасила ресницы и в растерянности посмотрела на помады, которые оказались у нее в косметичке. Их было всего три — бледно-розовая, бежевая и темно-красный блеск. Первые две были достаточно скромны, но они не подходили к топу. Третья подходила как родная, но она слишком яркая.

— Не вижу проблемы, — хладнокровно заметила Макс. — Тут не пансион благородных девиц. Девушка обязана быть красивой и яркой, особенно такая хорошенькая.

Рене не стала надевать ни цепочку, ни серьги. Макс посмотрела на часы:

— Ну все, пошли уже, хватит копаться. Все уже полчаса как на месте.

[1] Принятая в Швейцарии и большинстве стран классификация горнолыжных трасс в соответствии со сложностью: синим цветом обозначаются простые трассы, красным — более сложные, и черным — экспертные. Обычно каждый регион катания располагает трассами для всех уровней лыжников

[2] Портативная радиостанция, получившая большое распространение на горнолыжных соревнованиях и тренировках

[3] Трасса для скоростного спуска в Китцбюэле (Австрия), протяженность 3312 м, перепад высот 860 м, максимальный градиент 85о, считается самой сложной и опасной трассой Кубка Мира.

[4] Раппен = сантим, 100 швейцарского франка

Отто вошел в бар вместе с Клоэ. Девушка была не в настроении — похоже, что ее простуда еще не прошла, и она весь вечер ворчала и ныла. Когда вошли Макс и Рене, они стояли около танцпола и спорили. Клоэ хотела потанцевать, а Отто — выпить пива. Клоэ знала, что Отто никогда не танцует, но периодически начинала настаивать, и это, как он полагал, был ее единственный недостаток. Наконец, он спокойно сказал:

— Если хочешь танцевать — иди сама, вон Тони и Пит там, потанцуй с ними.

Клоэ ничего не оставалось, как отойти. Но напоследок она спросила:

— Ты поцелуешь меня?

Он быстро чмокнул ее в губы скучным, почти воздушным поцелуем, как супруг с 30-летним стажем, которому жена надоела добрых 25 лет назад. И они разошлись в разные сторона — Отто за столик в тени, подальше от танцпола, Клоэ — к танцующим.

Рене снова подумала, какой он красивый. И Клоэ тоже ничего, хотя и не совсем супермодель, как она думала. Стройная симпатичная блондинка, но не так ослепительна, как он. Ладно, Макс ей много всего о нем порассказала, действительно пора выкинуть его из головы. Артур сидел за стойкой, увидев Рене, сделал страшные глаза. Но ей уже сам черт был не брат. Девушки подошли к Артуру, Максин заказала пиво, а Рене — фанту. Отто в то же самое время тоже заказал подошедшей официантке пиво и машинально проследил за ней взглядом, пока она шла к ярко освещенной стойке.

Его взгляд упал на какую-то незнакомую девчонку. О, черт. Он еще не рассмотрел ее толком и ничего не успел понять, а пульс уже вырос раза в полтора. Что это? Кто это?

Ощущение было сопоставимо с взрывом, килограмм пятьсот в тротиловом эквиваленте. Хорошо, что он сидит за столиком в темном углу. У него нет настроения зубоскалить и флиртовать. Он может смотреть, оставаясь в тени.

Яркая брюнетка с роскошной фигурой взяла стакан с оранжевой шипучкой и засмеялась, слушая Макс. В ней было что-то невероятное. Она была изысканная, в сочетании черных блестящих длинных волос и синих глаз чувствовалась порода. Господи Боже, что происходит? Отто Ромингер, у которого было невероятное количество красивых девушек, в том числе и Рэчел Мирбах-Коэн, сидел и пускал слюни при виде девчонки, которая была самая обычная… хорошенькая, но он перевидал красавиц на своем веку. И куда красивее видел. И не только видел. Что такое есть в этой? Он не мог бы ответить на этот вопрос, но сейчас он разглядывал ее фигуру, и температура его тела подскочила на градус минимум, кровь шумела в ушах. Черт, какие буфера! Он заерзал в кресле, возбужденный как черт, снова подумал, хорошо, что он сидит в тени и его не видно. Вот это девка, стопроцентный, сплошной секс. Когда официантка, подошедшая с пивом, заслонила незнакомку на секунду, он вздрогнул. Он не обратил внимания на холодный, запотевший бокал Пауланера, который появился перед ним. Он мечтал о нем минуту назад, в какой-то прошлой жизни, пока не видел ее. Девушка стояла перед стойкой, вполоборота к залу, опираясь бедром на барный табурет, и болтала с Брауном и Макс. Взгляд Отто, будто смакуя, медленно скользил по ней. Густые темные волосы волнами падали на плечи, белая кожа, точеные скулы, большие ярко-голубые глаза, чуть вздернутый нос, дерзкий и изысканный рот. Четко очерченные губы, чувственные и в то же время насмешливые, и даже волевые. Девушка с такими губами будет дразнить мужиков и ускользать от них на феррари, в черном коктейльном платье, в какой-нибудь фамильный-так-разэтак-его-замок. Красивая шея, изящная ямка между ключицами, никаких украшений, которые были бы тут совершенно лишними, только отвлекали бы от совершенства нежной белой кожи. Роскошная девичья грудь, пышная и высокая, круглилась над низким декольте, тонкий трикотаж слегка очерчивал соски. Прядь волос упала ей на лицо, она подняла руку изящным движением и отбросила волосы, при этом ее красный топ задрался вверх, приоткрыв плоский, почти впалый живот и самый красивый в мире пупок над поясом джинсов. Отто захотелось молча и тупо перебросить ее через плечо и утащить к себе в номер, или в машину, или в какую-нибудь подсобку — куда угодно, только бы остаться с ней наедине. Хорошо, что рядом никого не было, никто его не отвлекал — в клубе привыкли Ромингера не трогать, когда он был настроен побыть один. Да, он был один за столиком и любовался.