Чтение онлайн

Обратный путь прошел без проблем, и уже к обеду я въезжала на территорию СТО. А ближе к вечеру уже была на даче у генерала.

Теть Маша уже ждала меня, Дед ее предупредил.

— Ну, наконец-то, я ждала тебя еще к обеду, — обнимая меня, сказала она.

— А Дед когда обещал приехать? — спросила я после приветствий.

— А что тебе Дед? Со мной тебе скучно? Посидим, поговорим. Давай проходи, а то я тут, одна, скоро с ума сойду. Вот такая у нас, Алина, бабья доля. Думаю вот, пора уже в город перебираться. Дед же все там ночует, на квартире. Тут раз в неделю появляется.

Два дня я составляла ей компанию. Говорили обо всем. Но за всеми этими разговорами я видела, что т. Маша пробивает меня на предмет моего душевного состояния. Но прямых вопросов не задавала. И только уже на второй день, когда мы вечером, закутавшись в халаты, сидели напротив камина и тянули вино, смотря новости, она вдруг сказала:

— Вот сволочи, как они уже надоели, — указывая на экран, где показывали Дагестанское село, в котором блокировали группу боевиков.

На экране мелькали люди в масках и камуфляже. Мне показалось, что я увидела Марину, вроде как ее походка, да и винтовка в руках. И к тому же я не смогла до нее дозвониться.

— Наверное, и Марина сейчас там, — кивнула я на телевизор.

— Кто знает. Вот тоже девка, выбрала себе путь. Сидела бы дома, вышла замуж. Нет, она поперлась. Не женское это дело.

— А знаете, т. Маша, когда она была еще совсем маленькой, года три, наверное, ей было, она стащила у меня «Стечкина» и спала с ним как с куклой. А потом такой рев подняла, когда у нее его отобрали. Пришлось купить ей игрушечный пистолет. Вот что может ребенок в таком возрасте понимать? Говорит: «Мама, когда я вырасту, я буду как папа, убивать бандитов, чтобы они не убивали деток». Это ее слова. Мы с Оксаной думали, это детский лепет, но чем старше, тем все серьезней. В десять лет она уже могла разобрать и собрать автомат, с СВД уже могла стрелять. Знаете, у нее с детства на первом месте не куклы, а оружие. С девчонками вообще не играла, только с пацанами. А в переходный возраст вообще заявила, мол, не хочу быть девочкой. Оксана намучилась с ней, она постриглась под мальчика, одевалась так же. Все юбки и платья выкинула. Но, слава богу, потом это прошло.

— У многих девочек бывает такое в переходном возрасте, — сказала т. Маша. — А мать-то знает, чем она занимается?

— Марина говорит ей, что она служит связистом. Хотя, думаю, Оксана догадывается. Нужно будет навестить ее. Как у Маринки будет отпуск, с ней поеду.

— А сын твой как?

— Тоже нервы треплет матери. Совсем на Марину не похож, на первом месте деньги.

— Ну, не всем порох нюхать. Может, бизнесменом станет, — вздохнула она.

— Главное, чтобы человеком был. Нынешнему мужу Лены он совсем не нужен.

— Сколько ему? — спросила она.

— Уже девять.

— Ну, это еще, возможно, перерастет. Алина, скажи мне, как ты-то?

— А что я? Нормально, жизнь продолжается. Привыкла.

— Я вижу, что тебя что-то очень сильно гнетет. Я не настаиваю, но если решишь, поделись. Может, что я подскажу.

Я посмотрела на нее. Помолчала и, встав с дивана, прошлась по залу. Мне действительно хотелось высказаться. Но я не знала как это сделать и кому.

— Алин, скажи, ты хочешь продолжать работать у Деда? — спросила она. — Женя говорил, что ты в последнее время не можешь найти себя. Если честно, то я не вижу, чтобы ты пала духом, это хорошо.

Я повернулась и подошла к дивану, взяла бокал вина и вновь отошла к окну. Сделав глоток сказала:

— Человек привыкает ко всему, вот и я привыкла. Но только к телу, к его особенностям, не скажу что от всего в восторге, но жить можно, со временем и это не будет казаться неудобством. Проблема в другом, я не вижу в себе женщину. Внутри я мужчина и смотрю на мир с этой точки зрения. Был момент, когда я пыталась заставить себя быть женщиной, думать как женщина, поступать как женщина. Но загнала себя в еще больший тупик. Ведь я не знаю, как думает женщина, чем она руководствуется при принятии того или иного решения. Вы вот сказали, что я стала красиво одеваться, пользуюсь косметикой. Понимаете, на все это я смотрю не с точки зрения женщины, а с точки зрения мужчины. Мне всегда нравились женщины хорошо выглядевшие. У меня к неряхам и опустившимся женщинам всегда было отвращение. Я просто не хочу, чтобы и ко мне было отвращение. Да и все же в зеркало смотрюсь иногда. И когда вижу себя неухоженной, это вызывает тоже какое-то отвращение. Я на себя смотрю как на постороннюю девушку. Я это делаю скорее для себя, а не для окружающих.

— Вот, женщина тоже следит за собой в первую очередь для себя. Любая уважающая себя женщина хочет видеть себя красавицей.

— Но у нее это инстинкт — понравиться мужчине.

— Извини, женщины в большинстве вообще самокритичны. Они более подвержены самокритике, чем мужчины. Женщина может уверенно себя чувствовать на улице в том случае, если она нравится в первую очередь себе. От этого она и отталкивается. Вот пример, возьмем нижнее белье, ведь его не видно, но женщины все равно выбирают красивое. Казалось бы, зачем? Хотя его и не видно, но это придает ей уверенности в своей привлекательности. Просто прошло мало времени, ты поймешь, о чем думает и чем руководствуется женщина. Главное, что ты движешься в правильном направлении. И не надо заставлять себя или пытаться повторять женские поступки. Женщины так же, как и мужчины, все индивидуальны, каждая думает и поступает так, как она поступает. Конечно, логика отличается от мужской, в этом женщины похожи, но тебе не стоит торопить события. Возможно, ты и не поймешь никогда женской логики. Но это не страшно. Оставайся такой, какая есть. Я повторюсь: женщины индивидуальны. У тебя все будет хорошо. Я могу смело сказать, что ты справилась. Самое главное, что ты перестала стесняться своего тела, своей фигуры, а она у тебя очень красивая. Я даже рискну предположить, что ты даже ей гордишься.

— С чего Вы взяли?

— Ой, Алиночка, ты хочешь меня обмануть? — она улыбнулась. — Я же видела вчера, когда мы ходили в магазин. Да и спинку ты уже не горбишь, как поначалу, а даже наоборот.

— Да ладно Вам, — смутилась я.

— Ладно, извини, — она улыбнулась, допила вино и взяла бутылку. — Тебе еще налить?

— Можно, — я подошла и поставила бокал.

— Алин, можно я тебе еще вопрос задам? Не совсем корректный, ты уж прости меня, старуху. У тебя мужчина был?

Я посмотрела на нее и, взяв бокал, выпрямилась. Не ответила, а просто кивнула головой.

— Я догадалась, — сказала она.

— И как же? — спросила я и, отвернувшись, пошла к окну.

— Как ты смотрела вчера на парня в магазине.

— Разве я смотрела?

Она встала и, взяв бокал, подошла ко мне и встала рядом.

— Не переживай так, все я понимаю, — она обняла меня за плечо. — Кем бы ты не была внутри, но организм требует своего.

Я повернула голову и посмотрела ей в глаза. Я была чуть выше ее, взгляд получился сверху вниз. Мне вдруг захотелось рассказать ей именно то, что меня больше всего мучило. Сделав глоток вина, я вновь посмотрела ей в глаза.

— Тебя что-то еще мучает, не стесняйся, расскажи. Секс?

Я кивнула головой. И отрезала пути отступления. Вздохнув, я допила вино.

— Теть Маша, это между нами, хорошо?

— Не сомневайся, женские секреты я хранить умею, — ласково улыбнувшись, сказала она и, допив вино, направилась к столику. — Давай, еще выпьем!

— Давайте. Вино хорошее.

— Мое любимое, — ответила она, наливая в бокалы.

— Т. Маша, мы так с Вами накушаемся… — сказала я.

— Ну и ладно. Когда еще так можно посидеть и поговорить.

Мы помолчали. Она выжидающе смотрела на меня, но не торопила. Я вновь отошла к окну и, постояв, глядя в темноту, повернулась и, опершись о подоконник, сказала:

— Когда со мной все это произошло, меня держали в так называемой школе, но по сути это клиника, где девочкам придавали требуемую внешность. Я тоже попала под скальпель. Но я сама виновата, думала, что смогу на месте выкрутиться, но просчиталась. Да и разве я могла тогда адекватно соображать. Разряд электрошокера, и очнулась уже вот такая.