Чтение онлайн

— Думаю, не отправят.

— По какому поводу вызвал меня? Давай, колись.

— Честное слово, не в курсе. Он мне по тебе не докладывает.

— Понятно, — я посмотрела на подполковника. Тот тоже пожал плечами и развел в стороны руки.

— Ну, не хотите говорить — не говорите.

— Я клянусь, что не знаю. Ты у него как резерв, — сказал Андрей. — Ну, так мы завтра тебя ждем?

— А что, завтра уже суббота? Вот я потерялась! Кто еще будет?

— Только ты. Кстати, если погода позволит, мы хотим на дачу выехать.

Дверь из кабинета открылась, показался какой-то полковник, а за ним — генерал.

— Что стоите? Проходите, — увидев нас с Андреем, произнес генерал. Мы прошли в кабинет, он указал на стулья: — Присаживайтесь. Что там у тебя, Андрей? — он редко называл его по имени, даже при мне.

— Тут вот, как Вы просили, я подготовил списки отставников. С некоторыми мы уже связались, и они готовы сотрудничать. Выйти на службу. В общей сложности восемнадцать человек. Но это пока предварительно. Со многими не можем связаться.

— Этого мало, нам надо как минимум человек тридцать. Ищите еще хотя бы десяток. Упор делайте на тех, кто работал по Ближнему Востоку. Сейчас это приоритетное направление. — Генерал взял списки и увлекся чтением. Я посмотрела на Андрея. — Так, подготовь мне их досье.

— Они уже готовы, мы сразу отбирали, изучая досье.

— Хорошо, принесешь их мне, я изучу. И нашей амазонки тоже досье не забудь, — он кивнул на меня.

— Евгений Юрьевич, оно же у вас.

— Точно! — вспомнил генерал. — Совсем забыл. Тогда этих, по списку.

— Разрешите идти?

— Да, иди, и поторопись. Завтра у меня должны быть тридцать человек и на всех — досье. — Он посмотрел на меня. Как я не прикрывала волосом синяк, он все же увидел: — Досталось?

— Досталось…

— Пришла благодарность на тебя. Просят поощрить. Что-нибудь интересного есть?

— Нет, это не по нашей части, политика.

— Ну, с политикой пусть ФСБ само разбирается. У нас вот что, — он вздохнул: — Принято решение создать мобильные группы спецназа, из офицеров-отставников. Упор делается на тех, кто уже служил в таких группах, про задачи пока речь не идет, но не сложно догадаться. У тебя уже есть опыт командира такой группы.

— Да, но там были конкретные цели и задачи, была война. А что сейчас?

— У нас всегда война. Думаю, задачи будут те же: разведка, диверсии, захват, ликвидации. Все то, что не официально. Одним словом, спец. задачи.

— Главное, чтобы не как в 95! Такие были подготовленные группы, закаленные Афганом! Нет, бросили в Грозный как штурмовой спецназ.

— Да, столько групп там потеряли, а потом локти кусали, когда не хватало спецов на горную войну… — произнес Дед. — Надеюсь, что сейчас это не повторится. Сам видишь, напряжение нарастает, а молодежь еще не готова для серьезных операций. В общем так, ты тоже в списке.

— Надеюсь, не командиром?

— Хоть и командиром. Прикажу — будешь мамой родной. Хватит уже! А то, вон, заставлю в управлении бумажки с место на место перемещать и никуда не денешься. Вон в спец часть. Там как раз одно место есть. Да и сотрудницы все молодые. Как раз в коллектив вольешься. Чтобы не говорила, что «молодая, как я могу над стариками командовать». Надеюсь, это тебя устроит?

— Прикажете, значит буду бумажки из кабинета в кабинет перемещать, — улыбнулась я.

— Ладно, не волнуйся. Пока снайпером, дальше посмотрим, — он открыл ящик и достал из него конверт. — Тут вот тебе немного патриотизма передали, — бросил он на стол конверт.

— Конечно, можно много говорить о патриотизме, но кушать-то хочется. Спасибо, — сказала я и забрала конверт.

Когда я вернулась к машине, Марина была вне себя от ярости: устала ждать. Затем я отвез ее в гараж; по дороге заехали купить «подарок» Михалычу. Марина не узнала свою машину. Конечно, занимался ей не сам Михалыч, а механики. Тут она как будто опять на конвейер попала.

— Слушай, Михалыч, эту еще не потеряли? — спросила я, указывая на «поджеро».

— Да кто ее потеряет, кроме меня.

— Все не могу купить свою: то некогда, то денег нет. Может, на неделе заеду.

— Дед, что ли, требует?

— Нет.

— Тогда пользуйся. Спишем как боевые потери.

Мы еще пообщались о жизни, и я уехала.

Остаток дня мы провели дома, занимались, так сказать, хозяйством, которого накопилось выше крыши. Гладя белье, мне под руку попался пояс. Я почему-то вспомнила первые дни в том доме, когда впервые примерила его. Тогда для меня это казалось таким унижением.

— Может, все-таки вместе поедем? — спросила Марина. — Я маме сказала, что с сестрой приеду. Она хочет с тобой познакомиться.

— Марин, как-нибудь в другой раз. Передай ей привет.

— Когда этот другой раз будет? Неизвестно.

— Когда-нибудь будет. Знаешь, Марина, я даже не знаю, как себя вести с ней. Признаюсь тебе: я ее любил всю жизнь. Как это не смешно, но у меня и сейчас остались чувства. Это, наверное, то, что у меня еще осталось от мужчины.

— Я знаю, я даже знаю, что ты собирался к ней вернуться. Алин, а скажи, чем ты сейчас будешь заниматься? У нас говорили, что будут создавать какие-то спец подразделения для особого назначения. Ты будешь в таком подразделении?

Я посмотрела на нее. Вот, блин, а считается секретной информацией!

— Кто тебе такое сказал? Первый раз слышу, — сказала я и отвернулась к куче белья.

— Ну, не ври! Я ведь вижу, что ты знаешь. Ты не умел и не умеешь мне врать. Я тебя еще с детства вычислила, и сейчас ты ведешь себя точно так же, когда говоришь неправду.

— Да ты что? Следопыт…

— А я могу туда попасть?

Я отставила утюг и посмотрела ей в глаза.

— Марина, я не знаю, откуда ты это знаешь.

— У нас в батальоне слухи ходят.

— Это, наверное, всего-навсего слухи.

Она замолчала и села на диван:

— Ты не доверяешь мне? — спросила она серьезно.

— Доверяю как себе. Не задумываясь, доверю свою спину.

— Ну, а в чем проблема? Доверь!

Я подошла и села рядом, обняла ее за плечо:

— Дочка, что за капризы? — я спросила так, как это было раньше.

— Я не люблю, когда ты от меня что-то скрываешь.

— Детский сад какой-то. Есть вещи, которые я не могу сказать даже тебе.