Чтение онлайн

С другой-то стороны, все, конечно, зависит от психики. Полно таких людей, которые каждые выходные вот так вот в белые ночи выходят из клубов в полном угаре, и им нормально, для них это в порядке вещей. Они отсыпаются и продолжают свою ежедневную жизнь как ни в чем не бывало. Но я слишком чувствительный к такого рода «процедурам». Для меня этот ужасный эпизод на тот момент казался концом жизни. Но надо понимать, что алкоголь – это демон, и тут уже ничего не попишешь, ничего не посоветуешь. Это можно только прожить – выпить эту свою бочку, пока самому противно не станет. Иначе ты будешь снова и снова к этому возвращаться. С демоном алкоголя можно справиться только один на один. И победа зависит от силы твоей личности. Это фактически победа над самим собой. И нужно обязательно искать в себе силы и создавать себе иную жизнь, в которой не будет места этому демону. Ты должен заполнить ту пустоту, которую многие привыкли заливать спиртным.

СЕГОДНЯ Я МОГУ СКАЗАТЬ, ЧТО ВОЙНУ

Я ВЫИГРАЛ. И ПОЛУЧИЛ ТАКОЙ ОПЫТ:

«УПАЛ? ВСТАВАЙ, СОБЕРИСЬ, ТРЯПКА!

ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ, ГРЫЗИ АСФАЛЬТ,

НО ВСТАВАЙ!»

О том, почему не стоит бояться прослыть аутсайдером, а также о том, в чем польза регулярного бега.

Я всегда существовал отдельно от социума в той или иной степени. Не могу сказать про себя, что я стадное животное, нет, я одиночка. И даже там, где принято кучковаться компаниями, где социальные группы – это один из инструментов выживания, я остаюсь верен себе: я всегда в стороне от массовых сосуществований, одному мне гораздо проще и понятнее. Я даже не аутсайдер, нет. Я просто очень глубоко асоциален. Я вне. Слово «аутсайдер» имеет некий лузерский оттенок, мне не хочется с ним ассоциироваться. Да и бог с ним.

Когда я жил в Индии, в Пуне, где принято сосуществовать сообществами, я был в своем роде отщепенцем. Я был один, ни с кем не группировался, для меня это было как соблюдать чистоту своего жилища или чем-то вроде личной гигиены. Не хотел впускать в себя чужие мысли, слова, действия. И была у меня там одна подруга, звали ее Аба (Abha). Она была очень красивой девушкой и в какой-то момент, что называется, пошла вразнос: спала со всеми подряд, как заправская эмансипированная женщина. Устроила так называемую сексуальную революцию. А мы с ней общались по-приятельски и были соседями. И вот однажды я иду и вижу: сидит Аба возле бассейна, и такая грустная-грустная. Что-то приуныла, как говорится. Я присел рядом, спросил, что за печаль ее настигла в такой прекрасный день. А я тогда был очень активен, бегал, медитировал, служил идее. И Аба так горестно вздохнула и говорит: «Все, что я хочу, это стать таким же джедаем, как ты, таким же волком-одиночкой!» И заплакала. Это был один из примеров, который меня очень тронул, до глубины души. Я проникся сочувствием к этой девушке, мне было ее жаль, потому что она в упор не видела, что творит, что она была неосознанной, и осознала всю бедственность своего положения уже постфактум. Это очень тяжело. Словно сидишь у разбитого корыта, когда твоя золотая рыбка уже обиделась и уплыла покорять другие моря-океаны.

Поэтому не думайте, что аутсайдеры – несчастные люди. Они более цельные, они хоть и сами по себе, но не страдают от этого, уж поверьте. А вот от многочисленных лишних контактов еще как можно пострадать.

Я не хочу быть серой массой. Не хочу быть одним из спящих, а ведь большинство людей спят, причем глубоко и со сновидениями. Я этого образа жизни не приемлю. Да, чтобы жить, мне нужен интерес к этой самой жизни. К тому же, я хочу быть интересен сам себе, хочу развиваться. И этот интерес я нахожу внутри себя, мне никогда не бывает скучно одному, с самим собой.

Я не представляю, что такое скука в принципе. Вот я приезжаю в дом, где буду отдыхать со всем своим семейством. Приезжаю на день раньше. Задергиваю шторы, опускаю жалюзи и лежу один сам с собой в полной тишине и покое. И это потрясающе.

Там, в Пуне, в ашраме Ошо, была своя система, свои законы, правила. Что-то было принято делать, а что-то – совсем не принято. Я внутренне всегда был против системы, мне всегда хотелось переть в другую сторону. Но я находил баланс между системой ашрама и самим собой. Потому что у меня всегда были свои непоколебимые принципы. Поэтому сначала все сообщество ашрама думало, что я просто бегун, качок и вообще body person, то есть человек, полностью сконцентрированный на своем теле, бицепсах-трицепсах. На меня косо поглядывали, но я не обращал внимания – я знаю, кто я такой на самом деле, и чужое мнение по поводу меня совершенно ничего не означало.

В кругу «черных роб» – тех, кто уже прошел множество тренингов, практик и семинаров, кто уже мог сам преподавать какие-то определенные техники, – была одна женщина. Очень мощная личность. Немка. Звали ее Панкаш. Она была такая вся сухая, техничная, тело ее было развито просто идеально. Особенно поражали ее ноги – это слабое место не только у большинства обывателей, но и у многих практикующих. Так вот, Панкаш была «человек-ноги», что мне в ней очень нравилось. Когда я проходил тренинг «Тибетские пульсации», которые я сейчас даю на своих семинарах и тренингах, я видел, как все слабы, и только Панкаш была для меня примером для подражания – я ее очень уважал. Я с ней подружился, и она стала со мной бегать по утрам. А вскоре за ней потянулись и остальные «черные робы». Многие из них присоединились к нашему ежеутреннему марафону и, кажется, были очень довольны. Так я вышел из надуманного обществом «подполья» и в каком-то смысле стал лидером «движения бегущих».

По поводу бега. Я заметил, что даже в фитнес-залах люди очень мало уделяют внимания тренировке ног. Это непростительно, это в любом случае даст дисбаланс. Поэтому тренировка ног – превыше всего. Как я всегда говорю на своих семинарах: «Без низа нет верха!» Бег – это в первую очередь вызов самому себе, а во вторую – волевое усилие. Ведь это надо же еще себя вытащить рано утром из постели, заставить в любую погоду выкатить свои телеса на улицу, в парк или в лес, заставить себя бежать, а не быстро идти в ленивую «перевалочку». В общем, это серьезная работа над своим эго. Сначала надо привыкнуть к волевому усилию, а многие к этому не готовы. И уже только потом надо это волевое усилие убирать, словно ненужный костыль, после того как перелом сросся и гипс сняли. Теперь бег – это удовольствие. Вы уже не мыслите себя без утренней пробежки, ваше тело, ваше сознание, ваш дух требуют этого утреннего заряда бодрости, этой продышки, этого движения вперед и только вперед. Бег – это медитация, это дыхательное упражнение, бег задействует все группы мышц, разгоняет застоявшуюся энергию по телу. Движение, дыхание, звук… Это фактически оргазм в беге. Для настоящего волка бег – это все. Даже когда нет ни парка, ни леса, а только асфальт, я бегу по каменным джунглям. И в первую очередь именно для жителей каменных джунглей я создал методику «Чакровый бег». Правильная техника бега в сочетании с дыханием, концентрацией и визуализацией – это глубокое погружение внутрь себя, физическая, ментальная и энергетическая работа на всех уровнях. Фактически любой человек может использовать эту технику. Даже если вы не можете бежать, а можете только идти, начинайте с малого, но двигайтесь, и через какое-то время, когда энергия начнет аккумулироваться внутри и наполнять вас, вы побежите, тело само попросит движения.

Я против любой системы, но все-таки создал свою собственную. И для меня очень важно быть личным подтверждением эффективности моей системы «Дух – Душа – Тело», чтобы система была сама подтверждением того, что она транслирует, что в себе несет. Я не верю врачу-натуропату, который на восьмой час межконтинентального авиаперелета начинает есть самолетную еду. Ну не верю я ему и его системе! Система всегда постулирует и продает, постулирует и продает. И когда тебе система предлагает кредит, она продает тебе долговую яму. Я могу выйти к любому президенту Академии наук или к самому заправскому тантристу-тераписту и доказать эффективность своей системы на своем же примере. Если я говорю «честность», я честен. Если я говорю «тотальность», то я полностью тотален.

Что же касается семьи, то я легко совмещаю свою любовь к моим близким со своей любовью к уединению.

Ведь семья – это в каком-то смысле тоже островок уединения от внешнего мира. Я никого никогда не приглашаю в гости, это табу. Я не люблю чужих людей в своем доме. Ко мне в гости никто не ходит. Я жестко защищаю свое личное пространство и пространство своей семьи. У меня не классическая, а очень обособленная семья. А я – тот самый волк, который присматривает за своим потомством.

Система координат в моей семье создана мной самим, и в нашем пространстве сосуществовать могут только члены «стаи». Я всегда в курсе всего происходящего в нашей семье, от новых учителей в школе до спортивных достижений своих детей. Я все обсуждаю с детьми, не отворачиваюсь от их проблем. И у нас все очень по-честному, все в радость. А вот когда это превращается в рутину: привезти, отвезти, накормить, одеть, обуть, – тогда это может стать в тягость любому семьянину. Поэтому мы стараемся не уходить в «день сурка», придумываем себе всякие приключения, вместе путешествуем. И никаких догм. Если что-то сделано неправильно, всегда можно все решить, развернуть ситуацию в другую сторону.

Но, конечно, семейство и уединение – это оксюморон. И я должен сказать, что моя семья уважает мои правила, особенно мой ежеутренний четырехчасовой вход в день. Все знают, что папу в этот момент лучше не трогать, папа медитирует, занимается, снова медитирует и вообще полностью погружен в себя. А потом уже можно аккуратно подкрасться к нему и обсудить новый день.

ОДИНОЧЕСТВО ВОЛКА – ЭТО УЕДИНЕНИЕ.

И Я УВАЖАЮ ЭТОТ ВЫБОР.

ВОЛК ПОЕТ ПЕСНЮ О СВОЕМ УЕДИНЕНИИ.

ОН ПОЕТ О СЕБЕ. О ТОМ, ЧТО ЕМУ

УДАЛОСЬ ПОЗНАТЬ.

Глава о том, в чем глубинный смысл, красота и благо одиночества – как волка, так и человека.

О нет! Одиночество волка – не повод для страданий и сентиментальности. Одиночество волка – это особое состояние души. Оно отнюдь не вынужденное. Это не то одиночество, на которое обрекает отвергнувший тебя внешний мир или общество. Это не одиночество от горя или неудачи. Это осознанный шаг. Решение, принятое на интуитивном уровне. Это доверие к своему подсознанию, внутреннему позыву остаться в тишине, уйти от любого постороннего влияния, избавиться от запутанных связей и эмоций.