Чтение онлайн

– Пища для мозга, – кивнул Роланд. Вспомнил, что мать называла рыбу пищей для мозга. И тут же, безо всякой связи, подумал о ночных странствиях Сюзанны. Только не Сюзанна приходила в полуночный банкетный зал – Миа. Ничья дочь.

– Да, именно так, – согласился Слайтман. – В любом случае, этим что-то обладают только близнецы, это что-то связывает их разумы. И они, не Волки, а те, кто посылал Волков, забирали у детей это что-то. После чего дети превращались в идиотов. Рунтов. Это еда, Роланд, ты понимаешь? Вот почему они забирают детей! Чтобы кормить своих чертовых Разрушителей! Не их желудки или тела, а мозги! И я даже не знаю, что они там разрушают!

– Два Луча, которые все еще держат Башню, – ответил Роланд.

Слайтмана как громом поразило. На лице отразился страх.

– Темную Башню? – прошептал он. – Ты так говоришь?

– Да, – кивнул Роланд. – Кто такой Финли? Финли О’Тего.

– Я не знаю. Голос, который принимает мои сообщения, вот и все. Тахин, я думаю… ты знаешь, кто это?

– А ты?

Слайтман покачал головой.

– Тогда больше не будем об этом. Возможно, со временем я встречу его, и тогда он ответит мне за всех этих детей.

Слайтман молчал, и Роланд чувствовал его сомнения. Что ж, он имел право сомневаться. Разговор подходил к концу, и натяжение невидимой ленты, стягивающей грудь стрелка, начало ослабевать. Впервые он повернулся лицом к Слайтману.

– Энди всегда находил такого, как ты, Слайтман. Я не сомневаюсь, что для этого его и оставили, как не сомневаюсь и в том, что смерть твоей дочери, сестры Бенни, не была случайной. Им всегда требовался один оставшийся в живых близнец и один слабовольный родитель.

– Ты не можешь…

– Молчать. Ты уже сказал все, что мог.

Слайтман замолчал, сидя рядом с Роландом.

– Я понимаю предательство. Мне самому приходилось предавать, однажды даже Джейка. Но это ничего не меняет. Ты остаешься таким, как есть, скажу это прямо. Ты – пожиратель падали. Расти, превратившаяся в стервятника.

Румянец заливал щеки Слайтмана.

– Я сделал это ради моего мальчика, – упрямо повторил он. Роланд плюнул в свою сложенную лодочкой ладонь, потом поднял руку и провел ладонью по щеке Слайтмана. Щека горела от прилившей крови. Потом стрелок взялся за очки, поправил их на переносице.

– Ты не отмоешься. Из-за них. Очками они пометили тебя, Слайтман. Очки – твое клеймо. Ты говоришь, что сделал это ради своего мальчика, чтобы спать по ночам. Я говорю себе, что предал Джейка, чтобы не потерять шанс спасти Башню… и благодаря этому могу спать по ночам. Разница между нами, единственная разница, состоит в том, что я никогда не брал очков, – он вытер руку о штаны. – Ты продался, Слайтман. И ты забыл лицо своего отца.

– Оставь мне жизнь, – прошептал Слайтман. Он стер со щеки слюну стрелка. Ее заменили слезы. – Ради моего мальчика.

Роланд кивнул.

– Все и делается ради твоего мальчика. Ты потащил его за собой, как мертвого цыпленка. Ладно, хватит об этом. Если все пройдет, как я задумал, мы сможешь и дальше жить с ним в Калье и стареть, уважаемый соседями. Ты будешь одним из тех, кто сразился с Волками, когда стрелки пришли в город по Тропе Луча. Когда ты не сможешь ходить самостоятельно, он будет ходить с тобой и поддерживать тебя. Я это вижу, и мне не нравится то, что я вижу. Потому что человек, который продает душу за очки, может продать ее вновь, гораздо дешевле, и рано или поздно твой мальчик все о тебе узнает. И самое лучшее, что ты можешь сделать для своего мальчика – погибнуть сегодня смертью героя, – прежде чем Слайтман успел ответить, Роланд поднял руку и закричал. – Эй, Оуверхолсер! Мы на месте! Оуверхолсер! Останавливай фургон. Приехали!

– Роланд… – начал Слайтман.

– Нет, – Роланд натянул вожжи. – Разговор окончен. Только помни, что я тебе сказал, сэй: если у тебя появится шанс умереть сегодня героем, окажи сыну услугу, используй его.

Поначалу все шло согласно плану, и они называли сие ка. Когда начались накладки и появились первые жертвы, они тоже называли сие ка. Ка, о чем мог бы сказать им стрелок, зачастую последнее объяснение, за которое может зацепиться человек.

Роланд растолковал детям, что он от них хочет, еще на лужайке у шатра, под горящими факелами. Теперь, когда рассвело, пусть солнце еще и не поднялось на крыльях, они построились на дороге, как он и просил, от самых старших до самых младших, каждая пара близнецов держалась за руки. Фургоны поставили с левой стороны дороги, так, что колеса, обращенные к кювету, едва в него не сползали. Единственным промежутком в ряду фургонов был съезд на каменистый проселок, уходящий к пересохшим руслам рек и заброшенным шахтам. Вдоль шеренги детей цепочкой рассредоточились смотрители, их число увеличилось до двенадцати за счет Тиана, отца Каллагэна, Слайтмана и Уэйна Оуверхолсера. С другой стороны дороги, у кювета по правую руку, стояли Эдди, Сюзанна, Роза, Маргарет Эйзенхарт и жена Тиана, Залия. У каждой женщине висела на боку плетеная сумка, наполненная тарелками. Коробки с дополнительными орисами спустили в кювет за их спинами. Всего они взяли с собой двести тарелок.

Эдди посмотрел на другой берег реки. Никакой пыли. Сюзанна нервно улыбнулась ему, он – ей. Он знал, это самый трудный момент, момент, когда присутствует страх. Потом красный туман затянет сознание и от страха не останется ни следа. А пока он полностью отдавал себе отчет, что они беспомощны и уязвимы, как черепаха без панциря.

Джейк прошелся вдоль шеренги детей, собирая всякие мелочи: закрутки для волос, пустышку, свистульку, старый башмак с оторванной подошвой, дырявый носок. Два-три десятка вещей. С коробкой вернулся к Роланду.

– Бенни Слайтман! – гаркнул стрелок. – Френк Тавери! Френсина Тавери! Ко мне!

– Эй, а это еще зачем? – отец Бенни незамедлительно встревожился. – Почему ты оставляешь моего сына на линии ог…

– Чтобы он выполнил свой долг, как выполнишь его ты, – ответил Роланд. – Больше ни слова!

Трое детей, которых он позвал, подбежали к нему, встали рядом с Джейком. Лица близнецов Тавери раскраснелись, глаза сверкали, они по-прежнему держались за руки.

– Слушайте внимательно, чтобы мне не пришлось повторять ни единого слова, – начал Роланд. Бенни и близнецы Тавери озабоченно наклонились вперед. Джейк держался более уверенно, ему просто не терпелось сорваться с места. Свою роль он знал, знал и то, что потом последует. Должно последовать, если план Роланда реализуется.

Роланд обращался к детям, но говорил достаточно громко, чтобы его услышали и взрослые-сопровождающие. Вы пойдете по проселку и каждые несколько шагов будете что-то бросать на землю, словно вы спешили и что-то падало у вас из карманов и из рук. И я хочу, чтобы вы четверо спешили. Бежать не надо, но идти придется быстрым шагом. Дойдите до того места, где проселок разделяется, это в полумиле отсюда, не дальше. Вы меня поняли? Дальше – ни шагу.

Все четверо энергично кивнули. Роланд перевел взгляд на взрослых.

– Эти четверо уйдут первыми. Через две минуты за ними двинутся остальные, сначала старшие, потом – младшие. Путь им предстоит недалекий, последние пары, возможно, останутся на дороге, – Роланд возвысил голос до командного. – Дети! Когда вы услышите вот этот звук, возвращайтесь! По быстрому возвращайтесь ко мне! – Роланд сунул в рот два пальца левой руки и засвистел так пронзительно, что некоторые дети зажали уши.

– Сэй, если ты хочешь спрятать детей в одной из пещер, зачем им возвращаться? – спросила Аннабель Хавьер.