Чтение онлайн

— Пойдемте к ней вместе, — попросил Марченко. — Мне надо поговорить с вами обеими. Так вышло. Я вам сейчас все расскажу.

Марченко подошел к кровати, где, уткнувшись в подушку, лежала Яна. Он легонько взял ее за плечо, присел с краю.

— Яна, не надо так. Успокойся. Будь умницей, — начал он. — Вот так, хорошо. Теперь вытри слезы, возьми себя в руки и послушай, что я вам сейчас расскажу... — и Марченко рассказал все, что ему было известно об этой истории, и о том, что случилось с настоящим Павлом.

— Поэтому-то вы, Иван Петрович, и отговаривали меня? — несколько оправившись, вспомнила девушка. — Но почему... почему вы не сказали сразу... в тот раз?!

— В тот раз у нас еще не было полной уверенности.

Посидев еще несколько минут и кое-как успокоив женщин, майор ушел.

Турантаев неторопливо собрал документы, положил их в сейф, прошел к окну, открыл форточку и, постояв с минуту, обернулся к задержанному.

— Ну вот, а теперь можно и потолковать.

— А что тут толковать? О чем? Все ясно...

— И все же, — Турантаев жестом руки остановил Павла, — кое о чем придется поговорить. Кстати, Борис Иванович, — обратился он к молча сидевшему штатскому, — можете познакомиться: это племянник главного инженера Орешкина...

— Позволь, позволь, Айсен Антонович, что ты говоришь? Какой племянник? Я же недавно из Германии, был в американском секторе Берлина и не позже, как полмесяца тому назад, лично разговаривал с Павлом Орешкиным. Его там...

В глубине встревоженных глаз задержанного на мгновение вспыхнула лютая ненависть, но губы его расплылись в расслабленной улыбке:

— Вы шутите, конечно. Не знаю, как вас...

— Это министр Госбезопасности республики полковник Вагин. Был советником в Германии, а недавно получил назначение к нам.

— Какие могут быть шутки? — возобновил прерванный разговор министр. — Смею заверить, он очень похож на вас.

— Но как же, товарищ полковник...

— Какой я вам «товарищ»? Волк нам не товарищ.

— К-ка-кой волк? Я ничего не понимаю! Что вы от меня хотите?

— Это вы бросьте. Все вы прекрасно понимаете. А хотим мы немногого. Коль так уж случилось, что один Павел Орешкин в Германии, а другой — здесь, в Северогорске, хотелось бы узнать, кто же из них все-таки настоящий.

Задержанный широко открыл глаза:

— Не пойму, зачем эти фокусы. Меня же знает дядя, знает Яна Слепцова. Я жил у них. Какие вам доказательства еще надо?

— Откровенно говоря, вы и нас поводили за нос больше, чем достаточно. Но, увы, этому пришел конец. Придется все рассказать.

— О чем рассказывать? Поверьте, я самый что ни на есть настоящий Павел. Спросите дядю, спросите Яну, они вам скажут. Смешно! — задержанный передернул плечами. — Так что, товарищ полковник...

— Ну это уж слишком, — оборвал Вагин, и голос его гневно окреп. — Повторяю: я вам не товарищ. Со шпионами водить дружбу я не имею ни малейшего желания.

Задержанный вскочил с места:

— Вы... вы принимаете меня за шпиона?!

— Мы не принимаем. Это так и есть. Предупреждаю: пришло время говорить только правду. Вы сами знаете, недаром наводили справки у майора Марченко, — Вагин слегка улыбнулся, — что советский закон сурово карает шпионов, однако чистосердечное признание суд может учесть. А теперь выбирайте одно из двух. Откровенно говоря, возиться с вами уже не очень интересно. Мы давно о вас все знаем.

— Но, поверьте, я не шпион! Не шпион я, слышите? Мне даже страшно подумать об этом. Какие у вас доказательства?

— Ого! Слишком много сразу хотите узнать. Доказательств достаточно. Даже изъятый у вас пистолет, и тот говорит о многом.

— Но я же объяснил, что это трофейный. Товарищам вашим говорил. Его мне подарил друг, когда я уезжал на родину. Я служил за границей. И если бы меня сегодня не привели сюда, пистолет был бы уже в милиции. Я виноват, конечно, что хранил этот пистолет.

— Прекратите. Не знаю, как ваша фамилия...

— Орешкин! Орешкин моя фамилия.

— Ну, допустим. Так вот, гражданин Орешкин, давайте побеседуем откровенно. Это в ваших же интересах.

— Еще раз повторяю: я ничего не знаю. Чего же вы от меня хотите узнать?

— Для начала хотя бы ваше настоящее имя.

— Но я уже назвал. Да вы и сами знаете. Имя — Павел, по отцу — Ильич.

— Ну ладно, продолжайте.

— Родился в Ленинграде, там же и вырос...

— Понятно, — полковник досадливо махнул рукой. — В Ленинграде, действительно, жил Павел Орешкин. Он потерял родителей. Был на фронте. А теперь находится в Германии, где, к вашему несчастью, я и встретился с ним. Вижу, мы с вами сегодня ни до чего не договоримся. Сделаем так: сейчас мы расстанемся, а вы в камере, на досуге, хорошенько все обдумайте, и потом, я надеюсь, мы найдем общий язык.

— Это что, арест?

— На этот раз вы поняли правильно. Кстати, распишитесь в ордере.

— Значит, решили состряпать дело? Пардон, ничего не выйдет! Я не серый. На липу меня не возьмете! Трудно будет...

— Будем надеяться, обойдется. Расписались? Теперь все, что у вас есть в карманах, положите вот сюда на стол. Все? Очень хорошо. А теперь идите. Вас уже ждут.

Обернувшись, задержанный увидел в дверях конвоира. Проходя мимо автоматчика, он обернулся и кинул через плечо:

— Имейте в виду, я этого так не оставлю! Я буду жаловаться. Блефуете! Но на мякине меня не проведешь!

— Ишь, разошелся, — усмехнулся Вагин, когда за арестованным закрылась дверь. — Твое мнение, Айсен Антонович?

— Полагаю, он и есть «Вольф». Уж больно не понравилось ему упоминание о волке. Ассоциация. А почему бы нам сразу не предъявить ему кое-какие улики?

— Было у меня такое желание. Воздержался. Посмотрим, что там раскопал Марченко. Сообразуясь с этим и будем работать. Пригласите майора, если он уже вернулся.

Турантаев позвонил Марченко.

— Айсен Антонович, разрешите нам всем вместе зайти, — отозвался тот. — Есть кое-что интересное.

Вскоре Марченко, Оллонов и Черенков вошли в кабинет.

— Ну, показывай, — попросил Турантаев майора, когда все подошли к столу.

— Вот, — Марченко раскрыл чемодан и достал из него пиджак. — Посмотрите, что я обнаружил: вшитый фотоаппарат, а в борту прощупывается ампула.

— Понятно. Ну, а еще что?

— Больше ничего, товарищ полковник.