Чтение онлайн

— Это же он мне и подарил.

— Позвольте, Иван Александрович, я его сравню с тем.

— Пожалуйста.

У себя в кабинете Оллонов открыл сейф, достал изъятый у шпиона портсигар, переложил в него папиросы Орешкина, вернулся и отдал портсигар геологу.

— Копия того. Разрешите, товарищ полковник, выйти, дело неотложное есть.

Оллонов позвал Черенкова в фотолабораторию и показал ему портсигар.

— Будешь помогать мне. Я буду разбирать, а ты запоминай, какая деталь откуда.

— Но вы его уже потрошили!

— Это другой. Я его только что у Ивана Александровича взял.

— Понятно.

Оллонов достал перочинный ножичек с большим набором инструментов и принялся за дело. Отвернув два шурупа, на которых крепилась верхняя крышка, он легко разделил портсигар на две части. После этого вгляделся в отверстие в месте крепления зажигалки. Не обнаружив ничего подозрительного, он стал вынимать зажигалку, раскладывая миниатюрные детали по очередности их извлечения. Вскоре в его руке оказалась зажигалка, из донышка который торчал тонкий, с волосок, проводок.

— Видишь? — шевеля шилом проводок, спросил капитан. — Как ты думаешь, каково его назначение?

— Если он есть, то, наверняка, нужен, — уклончиво ответил Черенков.

— Точно, — засмеявшись, согласился Оллонов. — Это ведь не просто портсигар, а портсигар-фотоаппарат.

— Фотоаппарат? Что-то на кино смахивает...

— Кино? — усмехнулся Оллонов. — Я больше чем уверен, вот здесь, у меня в руке, — он потряс огромнейшим кулачищем, — находится микропленка. Так что я сейчас займусь пленками, а ты собирай портсигар, только прежде позвони полковнику, чтобы они придержали геолога.

— Вы думаете, этот тип мог что-нибудь сфотографировать? Но тогда зачем он подарил этот фотоаппарат Ивану Александровичу?

— Снимал, Юрий, не арестованный, это делал сам геолог.

— Орешкин?!

— Орешкин, Орешкин. Затвор-то работал автоматически, как только срабатывала зажигалка. Сидя за чертежами, Иван Александрович прикуривал от зажигалки и сам того не замечая, фотографировал. Ты в органах недавно, и пока не встречался с подобными вещами. Ну давай трудись...

Через полчаса Оллонов положил перед лейтенантом два отчетливо сделанных снимка.

— Что это, чертежи?

— Они самые. — Было видно, что капитан доволен своей работой. — А вот секретные ли, об этом сейчас нам скажет Иван Александрович. А у тебя как? — он посмотрел на лежавшие на столе детали. — Не собирается?

— Вы угадали, — чистосердечно признался Черенков.

— Ну-ка, дай мне, — и Оллонов стал собирать портсигар, но уже без фотоаппарата. Черенков был буквально поражен памятью капитана. Тот брал большими пальцами мелкие, похожие друг на друга детали, умело ставил их на свои места, закрепляя винтиками. Минут через пятнадцать портсигар был собран, и капитан несколько раз с удовольствием щелкнул зажигалкой.

— Теперь это — безвредная игрушка. Опасная лишь тем, что за ней будет охотиться разведка. Даже если узнает о провале агентов. Ну ладно, пошли к начальству...

Когда они вошли в кабинет, Оллонов отметил про себя, что Орешкин заметно успокоился. Интересно, как он среагирует? Капитан положил перед геологом два снимка.

— Где вы взяли эти чертежи?! — Орешкин даже привстал.

— Вам они знакомы? — в свою очередь спросил Оллонов.

— Это же мои чертежи... Но я никогда не выносил их из кабинета. Как они могли оказаться у вас?

— Скажите, они секретны? — поинтересовался Вагин.

— Конечно! Но где же вы их взяли? — Орешкин умоляюще посмотрел на Оллонова.

— Я их получил из вашего портсигара...

— Моего? Но он же у меня... — Орешкин полез в карман.

— Нет. Вот этот ваш, а у вас — портсигар арестованного. Я их временно обменял.

— Крепко же они меня опутали! Я даже не знаю, как вас и благодарить...

— Благодарить нас, Иван Александрович, не за что. Мы выполняем свой долг, — сказал Вагин.

— Все это я понимаю. Но все же... Вы знаете, — Орешкин обернулся к Турантаеву, — я подарю вам этот портсигар. Чтобы помнили, как он вам достался...

— Спасибо, Иван Александрович, я, хоть и не курю, но с удовольствием приму от вас этот подарок. Только не сейчас. Портсигар должен оставаться у вас. Не исключено, что иностранная разведка начнет охоту за ним, поэтому с вашей, конечно, помощью мы, возможно, выявим этих охотников и обезвредим их.

— Я понял и готов оказать любую помощь, — твердо произнес Орешкин.

...Турантаев снял трубку, набрал нужный номер и поинтересовался результатами исследования.

— Как? В одном? А в другом? Нормальные? Понял. Спасибо. А заключение когда будет готово? Благодарю. Ждем. — Он положил трубку на место. — В одном отделении портсигара папиросы действительно оказались отравленными.

— А я что говорил? — подхватил полковник. — Не очень сложная ловушка. Другим отделением он мог спокойно пользоваться, не причиняя себя вреда.

— Теперь я понял, почему он тогда поломал папиросу. Значит я вытащил ее не из того отделения. А мне-то показалось, что он волнуется... — казнился Турантаев.

— Айсен Антонович, хватит панихиду справлять. Что случилось, того уже не исправишь. Лучше подумаем, как будем продолжать. А Новакова придется передопросить. Он же ни словом не обмолвился о портсигаре.

Узкой чуть приметной тропинкой к берегу реки неторопливо спускались двое. В укромном месте их ожидала рыбацкая лодка.

И хотя день был солнечным, а разгулявшийся ночью ветер почти стих, река вела себя неспокойно. Волны с шумом набегали на галечный берег и откатывались, оставляя на камнях клочья грязно-белой пены.

— Как, не помешают? — капитан проводил взглядом очередную волну.

— С лодки работать, наверное, не придется, — ответил Черенков.

— Ладно, не успокоится — выйдем на берег, — капитан снял рюкзак.

Он сильно оттолкнулся от берега, и крупная волна резко качнула лодку. Умело работая веслами, Оллонов выровнял лодку, и она послушно пошла в нужном направлении. Плыли не спеша, времени было достаточно. Часа через полтора река заметно успокоилась.