Чтение онлайн

– Если ты ожидала помощи, то просчиталась: я не помогаю нечисти. Твоя месть - это тоя месть. И вот что, Ирис, давай разберёмся, чтобы не было иллюзий, в отношениях, которые нас связывают, - колдун потянулся за Аглаей, но оборотница не отдала, прижала к себе, до предела натянув цепи.

– Ты с ними, да? А чего ж тогда добренького изображал? Чего ж уж там, не привыкать!

Рош не поддался на провокацию, лишь скривил губы. Готовый к нападению, вплотную приблизился к оборотнице, потянулся к дочери. Ирис дёрнулась, но в итоге сдалась, лишённая возможности оборота и свободы передвижения.

– Я?
– колдун задумался, подошёл к решётке и знаком поманил стражника в конце коридора, чтобы унёс Аглаю.
– Я человек, маг, а ты - то, с чем я призван бороться.

Ирис сглотнула, тоскливым взором проводив удаляющуюся фигуру с её ребёнком на руках. Дёрнулась, силясь вырваться, повисла на цепях, и хрипло завыла, сдавленная ошейником.

У колдуна кольнуло сердце. Столько боли, выраженной в звуке, ему не доводилось слышать. Страшно, наверное, для матери потерять ребёнка. Так что и в этом ошибались маги: волкодлаки способны любить, не чужды им человеческие чувства.

– Это не от меня зависит, - ответил Рош на невысказанный вопрос.
– И я ничего не изображаю. Многие осуждают за мягкость, особенно, если вспомнить, как ты со мной обошлась. Я ведь не забыл.

– Так отомсти, тебе это ничего не стоит. Сделай чучело, учеников на мне натаскивай. Или прямо сейчас, а? Докажи, что сильнее, и успокойся.

– Я не стану повторять твоих 'подвигов'. Теперь ты.

– Что я?
– не поняла оборотница.

– Кем ты меня считаешь?

– Человеком, - процедила она и отвернулась.
– Человеком, которого следовало убить. Потому что таких, как ты, положено убивать. Сразу, как встретишь. Ещё неизвестно, кто хуже: ты или тот ублюдок.

Рош ушёл. Продолжать разговор было бессмысленно. Только мучили сомнения, подозрения, что Ирис как-то его выделяла. Может, и вправду верила?

На душе остался осадок.

Судьба Ирис и её дочери решалась сегодня: комиссия, после долгих совещаний, должна была объявить о своём решении.

В этот раз Рош присутствовал на заседании не в качестве ответчика, а в качестве свидетеля, которому дозволено было высказать свои соображения. Он, без пяти минут маг третьей квалификации, чародей, с которым начали здороваться, уважать за проделанную работу, полностью оправданный, ещё раз повторил свои доводы в пользу передачи Ирис ему для научной работы. Колдун обещался взять учеников или помощников, которые помогали бы ему в содержании и разведении одомашненных волкодлаков, готов был предоставлять в Конклав ежемесячный отчёт и выбраковывать неудачные экземпляры. Всех, кроме Аглаи - из неё Рош хотел попробовать воспитать нормального ребёнка.

– Теперь, когда известно, что она моя дочь, нет смысла объяснять причин моего решения. Специальные снадобья помогут контролировать её вторую сущность, возможно, практически полностью подавят. Склонность к убийству я направлю в правильное русло. Несомненно, вырастя среди людей, не видя от них враждебности, Аглая будет считать их 'своими'. На своих же не нападают. А вот в борьбе с нечистью она может помочь.

– Красивые слова, господин Белковец, только реальность разобьёт ваши мечты, - покачал головой Стратарх Железняк.
– Им интересны люди: нет-нет да сработает инстинкт. А вспышки агрессии? Вы же не всегда будете рядом, а девочка может в запальчивости убить…

– Она останется со мной, - нахмурился Рош. Встал и опёрся кулаками о стол.
– Что с ней делать, решу сам. Отвечать тоже буду сам. Аглая во Властене не останется.

Железняк неодобрительно покачал головой, но промолчал. Он не сомневался, что колдун совершает ошибку, но спорить с ним сейчас бесполезно. Пусть пока забирает ребёнка: всё равно волкодлаки в таком возрасте не опасны. Потом обзаведётся семьёй, детьми - и волкодчёнок станет не нужен. Не станет его Рош даже на цепи держать, опасаясь за жизнь и здоровье близких, сам передаст Конклаву. Или уничтожит, если расчёты на усмирения нрава не оправдаются.

Колдун сел, и обсуждение продолжилось. Теперь говорили об Ирис, взвешивая на весах её жизнь.

Жизнь какого-то оборотня - сущая безделица, нечего и думать. Их испокон веков травили - так не надлежит ли поступить, как деды?

Но она пошла на сближение с человеком, понятлива, по-своему послушна. Представляет ли ценность? Что с ней делать дальше?

Передать Академии и учить на ней студентов? Живоборцам не помешало бы живое наглядное пособие.

Мнения разделились.

Рош не ожидал, что у него найдутся сторонники - его ли красноречие тому виной, или собственный интерес? Конклав - банка с пауками, тут часто играют не за, а против кого-то.

Оставалось два голоса: председателя и Стратарха Железняка. Последний ратовал за передачу Ирис Академии, председатель с ним согласился.

Пока будет не сооружён вольер в Академии, оборотницу оставляли на поруки Рошу. Тот, напирая на тоску Ирис по ребёнку, уговорил комиссию повременить с разъединением семейства на месяц-полтора: 'Потом начнётся новый гон, она будет думать о другом'. Он же получил разрешение забрать оборотницу из темницы в гостиницу при Конклаве. Разумеется под его пригляд.

Тем же вечером колдун поделился своей половинчатой победой с Баженой. Они сидели в одном уютном трактирчике и беседовали о разных мелочах. Магичку, как и предполагал Рош, отправили на вольные хлеба, и он предложил ей первое время поработать в Караторе - во многом в пику семейству Затравских. Заодно и за маленькой Аглаей присмотрит: ребёнку нужны женские руки.

Потом, когда Бажена наберётся опыта, сможет сама куда-то податься. Впрочем, останься она в Караторе, мешать не будет: область работы другая. Неплохо было бы в связке работать: девушка хоть и молодая, но действительно кое-что умеет, за раз с его заданием справилась. Но ведь Рош не мастер по части артефактов, не покупал себе ничего мудрёного.

Бажена заявила, что прекрасно обойдётся без чужой помощи - не маленькая.

– И вообще, господин Белковец, с чего вы хвостом крутите?

– Мы ж с тобой на 'ты', - напомнил колдун, повторяя заказ даме. Дама не возражала, благо спиртными напитками не увлекалась.

– Угу, только ты раньше к себе не зазывал.

– Так я… Я настаиваю, что ли? Хочешь по дорогам мотаться - мотайся. Впроголодь жить не запрещаю.

Вот ведь: он к ней со всей душой, а она…

Бажена прищурилась и, откинувшись, пристально осмотрела его с ног до головы: