Волнение
Шрифт:
Она наткнулась на настольную лампу, схватила её и придержала. — Это просто предлог, чтобы обыскать меня, — сказала она, подходя к стене.
— Руки на стену.
Она прижала их к панели, над головой.
Харрисон ткнул её в бок. — И без фокусов.
— Ты это серьёзно сказал?
— Мне кажется, я сказал: «Шевельнёшься, и труп».
— Это ещё хуже.
Одна из его ног зацепилась за правую лодыжку Пен и отдёрнула её назад. Затем тоже самое он сделал другой ногой. Таким образом, если не упираться руками, то можно удариться об стену лицом.
— Теперь ты обездвижена, — сказал Харрисон. — Тебе нужны обе руки, чтобы опираться.
— Это точно.
Он приставил палец к её спине, а левой рукой начал обыскивать.
«Вот, началось», — подумала она. — Не увлекайся, ладно?
— Я должен убедиться, что ты не вооружена.
Он провёл рукой по её бокам и ногам, избегая контакта с грудью, пахом и ягодицами. Пен была поражена. Может, его я недооценила, — подумала она. Возможно, он славный парень.
— Хорошо, всё чисто, — подтвердил он, и, защёлкнул наручники вокруг её правого запястья. Затем Харрисон опустил её руку вниз за спину, и помог ей оттолкнуться от стены, после чего щёлкнул браслетом вокруг левого запястья. — Вопросы есть?
— У тебя есть ключи от наручников? — спросила Пен обернувшись, и увидела выражение его лица.
— Теперь заключенный под моим контролем.
— Харрисон.
— Ты арестована.
— Отпусти меня.
— Не-а…
Она отступила к стене. — Не надо.
Он потянулся к шее, чтобы развязать завязки её платья.
— Я буду кричать.
— Тогда мне придется вставить тебе что-нибудь в рот, а это затруднит твоё дыхание. Просто расслабься. — Ослабив завязки, он опустил их, обнажая её грудь. Глаза его были стеклянными, лицо покраснело. Харрисон потянул за платье, пока оно не упало в ногах Пен. Облизнув губы, он сжал её грудь.
— Я тебя засужу, — сказала она дрожащим голосом. — Тебя лишат адвокатской лицензии.
— Чушь. Все знают, что ты вышла со мной. Ты приехала сюда после роскошного ужина. Кто поверит, что я тебя к чему-нибудь принуждал? — Его руки скользнули вниз по её телу. Он сунул пальцы под резинку колготок.
— Ублюдок! — Внезапно она ударила его коленом, но мимо цели, попав в бедро.
Харрисон вскрикнул, отшатнулся назад, и бросился на неё, толкнув плечом к стене. Кулак вклинился Пен в живот, после чего, задыхаясь, она осела на пол.
Она уже лежала, хватая воздух, пока Харрисон стаскивал с неё колготки. — Настал момент детка, — пробормотал он. — Время пришло. — Он снял с неё трусики. — Пора расплачиваться, детка. Ты не можешь вечно водить беднягу за нос. — Он расстегнул свой ремень. — Парни могут добиться многого. Но чего это будет стоить, а? Я не достаточно хорош для тебя? Может, ты лесбиянка? Я прав, да? — Он отбросил штаны в сторону.
— Ублюдок, — выдохнула она.
— Да, я такой. — Он потянул вниз свои трусы и выпрыгнул из них. — А ты кто? Грёбаный айсберг. Что нужно, чтобы залезть к тебе в трусы? Акт сраного Конгресса? — Он резко рассмеялся. — Наручники, вот что нужно. Харрисон пинком раздвинул её ноги, встал на колени и сорвал с себя рубашку.
— Не надо.
— Пора расплачиваться, детка. Я буду тебя трахать, пока у тебя крышу не снесёт. И знаешь что? Тебе понравится. О, да. Когда у тебя в последний раз крышу сносило?
— Нет!
Что он сказал?
Крышу снесёт?
Он правда сказал это? То же самое, что парень по телефону.
Пен почувствовала слёзы, побежавшие из уголков глаз.
Стиснув зубы, Пен откинулась на спинку дивана, прижала к груди подушку, и плотно, до боли, свела ноги вместе. Затем села, и вытерла слёзы рукавом. Влага попала в правое ухо. Тогда, обернув палец подолом блузки, она вытерла им ухо.
Господи, изнасилование.
Харрисон извинялся тысячу раз. Не ночью, а на утро, по телефону. Он даже послал десяток красных роз с длинным стеблем. Пен знала, что он не испытывает угрызений совести, а просто боится, что она донесёт на него.
Я был пьян, не понимал, что творю.
Всё ты прекрасно понимал.
Я буду трахать тебя, пока у тебя крышу не снесёт.
Может, это Харрисон звонил в пятницу вечером? Но голос не был похож. Может, он как-то изменил его.
Но зачем ему это нужно? Ему и Джойс…
«Это был не он», — решила Пен.
Уверена?
Она сходила в ванную, чтобы прочистить нос. Заглянув в зеркало, Пен увидела, что веки её опухли, глаза покраснели. Внезапно они сузились.
Пен поспешила к себе в кабинет. Кассета по прежнему была в автоответчике, там, где оставили её Мелани и Боди. Перемотав плёнку, она включила проигрыш.
Вслушиваясь в голос, Пен вновь увидела склонившегося над ней обнажённого Харрисона. Желудок сжался, сердце колотилось, в ногах ощущалась слабость. Она лежала на полу, Харрисон, входил в неё, и кусал, а скованные наручниками руки отзывались за спиной обжигающей болью, пока слух её наполняли непристойности.
Затем раздался голос Джойс. Пен выключила автоответчик и опустилась в кресло.
Голос совсем не походил на голос Харрисона.
Человек, совершавший эти звонки, и подсунувший под дверь записку, был не Харрисоном.
Но у него была его душа.
— А не пошёл бы ты, приятель, — пробормотала она.
Боди дочитал отчёт о дорожных происшествиях, и передал его Мелани. Детектив по другую сторону стола работал за компьютером, с поразительной быстротой барабаня по клавишам. «Этот разительно отличается от типичного стереотипа полицейского, которые печатают двумя пальцами», — подумал Боди. Но, мы в Беверли-Хиллз, и местные полицейские, видимо, не похожи на других.
Прочитав отчёт, Мелани положила его детективу на стол. Тот повернулся на своём вращающемся кресле и посмотрел на них. — Вы нашли то, что искали? — Спросил он приятным голосом.
Он выглядел моложе, чем Боди.
— Там был только один свидетель? — Спросил Боди.
— Супруга? Да, она единственная, о ком нам известно в настоящее время.
— Что теперь? — Спросил Боди.
— Мы выдали уведомления для всех автосервисов в Лос-Анджелесе и Оранж Каунти. Им предписано незамедлительно сообщить о всех спортивных автомобилях с повреждениями передней части кузова, которые им пригоняют для ремонта. Кроме того мы проверяем автомобильные кражи. Если водитель попадает в аварию, и бежит с места несчастного случая, как правило, первое, что он делает — сообщает об угоне своего автомобиля.