Волнения, радости, надежды. Мысли о воспитании
Шрифт:
Ведь, подумать только, что иной раз бывает! Мне рассказывали о некоторых лоботрясах, не желающих работать. Они торгуют «отцовыми яблоками», причём палец о палец не ударили, чтобы яблоки эти вырастить. К сожалению, подобные факты не единичны.
Правда, во многих коллективных садах члены товарищества продают излишки по государственной цене, допустим в столовые или детские учреждения. Но против желания садоводов тут не пойдёшь. У нас существуют колхозные рынки, и было бы несправедливым выносить какие-либо запреты и ограничения, касающиеся именно садоводов. Почему колхозник или собственник дачи, а то и просто лицо без определённых занятий, торгующий дарами юга, могут продавать фрукты, ягоды, овощи, а садовод не имеет права?
Это его личное дело. Запретами тут не поможешь. Но я говорю о воспитании. Сами же садоводы выработали целую систему запретов, дабы никто не смог покуситься на их собственность. Передо мной «Правила внутреннего распорядка» в одном из садоводческих товариществ. Читаешь и удивляешься, будто речь идёт не о сознательных советских людях, а о мелких, озлобленных хозяйчиках старой деревни, которые дрожали над своим несчастным добром. «Запрещается нарушение границ соседних участков…» «Запрещается нанесение какого-либо ущерба соседям и другим членам товарищества…»
Да какое же это «товарищество», посудите сами? «Вход на территорию сада посторонним лицам воспрещается…» Детям запрещается «запускать на территории сада змей (видимо, речь идёт о воздушных змеях), лазить по столбам, заборам, крышам…»
Бедные дети! До сих пор они об этом не знали. Ни в городах, ни в посёлках подобных правил не существует. Видимо, считается, что дети и сами не захотят лазить по столбам или крышам. Но дело-то в том, что города, посёлки — это наша социалистическая собственность. А садовый участок с дачкой — это уже, как ни крути, неофициально, но всё же личная собственность. И «товарищество» не может пройти мимо, когда какой-нибудь несмышлёныш вдруг залезет на забор, а подразумевается — и перелезет на свято охраняемый участок, принадлежащий собственнику. Тут уж не порезвишься.
Получается явный парадокс. Всё наше общество воспитывает ребят в духе коллективизма. Мы стараемся, чтобы в их сознании прежде всего укрепилось понятие «наше», а не «моё». В городах и селениях снимаются заборы у парков и скверов. На огромных пространствах нашей Родины цветут ничем не огороженные колхозные и совхозные сады. Никому в голову не придёт обнести изгородью из колючей проволоки капустные или морковные грядки, на которых трудятся колхозники. Пионеры и комсомольцы высаживают вдоль шоссе плодовые деревья…
Короче говоря, всюду и везде мы стремимся воспитать в юных гражданах коммунистическое отношение к собственности. Это всё наше, общее, а потому и самое близкое. В школах есть газетные киоски без продавцов, в разных городах существуют кино без билетёров. На некоторых предприятиях зарплата выдаётся без кассира… Многое в нашем быту основывается на доверии.
И вдруг рядом с этими прекрасными ростками будущего появляются сорняки ничем не прикрытой обывательщины, мелкого собственничества… Да что уж тут говорить, когда в правилах садоводческого товарищества члены его именуются «владельцами» участков! Участки эти не что иное, как наша общая советская земля, и вдруг она, согласно уставу, передаётся в бессрочное пользование отдельным лицам и даже переходит по наследству… А потому некие новоявленные собственники земельных угодий считают возможным продать эту землю, оправдываясь тем, что яблоньки-то выросли, труд на них затрачен, к тому же домик построен на собственные деньги… «А стройматериалы-то нынче почём?»
Мне показали любопытный документ, связанный с делами индивидуального строительства. В одном из садоводческих товариществ, где особую силу взяли предприимчивые дельцы (подобные тем, что угрожали учительнице, не желающей строить на своём участке дачу), сумели всё же убедить большую часть членов товарищества садоводов возвести на участках добротные строения для себя, детей и даже внуков. И что же оказалось? Чуть ли не все стройматериалы были приобретены через жуликов, взяточников и прочую нечисть — надо же наконец называть вещи своими именами.
Можно представить себе, какой урон несло государство, когда материалы, предназначенные для строительства квартир, больниц, школ, интернатов, детдомов и яслей, разбазаривались, разворовывались, чтобы удовлетворить частнособственнические инстинкты «владельцев» (я опять подчёркиваю это слово) земельных участков!
В печати уже сообщалось, что в некоторых республиках принят закон, по которому застройщик, покупая стройматериалы в торговой сети, берёт счета, а потом, при сдаче дома государственной комиссии, предъявляет их. Весьма полезное решение. Сразу же приостановились некоторые частные стройки, и главное — это то, что на государственных стройках резко уменьшились расходы кирпича, тёса, цемента. Сократились расходы и на охрану этих материалов. Потребителей стало маловато, а значит, и воровать нет смысла. Кому продашь?
Несомненно, это действенный метод, но в борьбе с собственническими инстинктами только этим ограничиться нельзя. Сейчас прекращена выдача ссуд на индивидуальное строительство дач в пригородах. Иначе рабочему и служащему, тому, кто не пожелал стать рабом своей дачи или садоводческого участка, а хочет просто отдохнуть за городом, скоро носа туда нельзя будет показать: заборы, заборы, из-за них на тебя с подозрением смотрят ребятишки и неприязненные глаза собственников… Попробуй у такого попроси разрешения хоть часок посидеть под яблонькой!
Да разве можно? Вот уж действительно фантаст! Согласно уставу садоводов, вы постороннее лицо, которому вход на участки запрещён!
Когда исчезнут заборы…
Сейчас, когда в Подмосковье и возле других городов уже входят в строй пансионаты, гостиницы и просто маленькие дачки, которые будут сдаваться на лето семьям рабочих и служащих, нет смысла делить пригородные земли на индивидуальные участки для собственных дач или отдавать их владельцам собственных садов. Об этом говорят и сами садоводы, они давно уже почувствовали, как постепенно вязнут в болоте обывательщины.
Ещё задолго до наступления весны у них начинаются разговоры о ремонте, о том, где достать стройматериалы, удобрения. (Кстати, проходимцы везде найдутся, и кое-какая часть удобрений, предназначенная для колхозов и совхозов, нередко задерживается на частных владениях товарищей садоводов.) И вот заводская общественность бьёт тревогу: что случилось с Иваном Ивановичем? Ведь раньше мы его знали как передовика производства, а сейчас он чуть ли не спит за станком. Раньше считался профсоюзным активистом, живым, напористым, горячим, а сейчас отлынивает от любого общественного дела. В библиотеке был первым читателем, международными вопросами интересовался, в клуб ходил всегда с семьёй. А теперь словно подменили Ивана Ивановича. Нигде его не видно.
Высказывались разные предположения: может, старость пришла? Да нет, рановато. Пить, наверное, начал? Опять не то: прирождённый трезвенник. А загадка разрешалась просто: Иван Иванович стал владельцем собственного участка, или, официально, для отчётов, членом садоводческого товарищества.
Да, конечно, физический труд на воздухе полезен, но если он не чрезмерен, как у садоводов в горячую пору. Прибавьте сюда утомительные поездки в поездах и автобусах, постоянные заботы о том, как, где, что достать, как уберечь урожай, как его реализовать…