Волны памяти. Сборник рассказов
Шрифт:
Сразу после окончания войны Давида назначили заместителем коменданта в небольшой чешский городок Йиглава. Комендатура находилась в лучшей местной гостинице. Работы было, хоть отбавляй. На приём в комендатуру шли простые горожане со своими заботами и жалобами. Каждого надо было выслушать, ободрить… А в окрестностях шныряли банды недобитых фашистов и ночью в городке постреливали. И вот однажды работник комендатуры лейтенант Игорь Бармин приглашает в кабинет очередного посетителя и докладывает:
– Товарищ старший лейтенант, разрешите доложить: тут пришла связистка одной из расположенных в нашем городке частей. Фамилия – Кругликова. Её демобилизовали по причине… Ну, сами видите, по какой… Надо домой ехать, а гражданской одежды нет. Вот не знает, как быть…
– Да-а, положение… – протянул Давид, оглядывая Лизу с ног до головы. Засмущавшись, девушка опустила очаровательные глазки и положила тонкую руку на начинающий круглиться животик.
– Есть тут одно соображение… Правда, это незаконно, но чего не сделаешь ради прекрасных глаз?.. Недалеко отсюда есть магазин готового платья. Бывший владелец сбежал на Запад, а мы опечатали салон. Теперь придется срывать пломбу… А, была, не была, под мою ответственность…
Когда они, сорвав пломбу, вошли в магазин, у Лизы глаза разбежались от изобилия платьев, блузок, юбок и других предметов женского туалета. Обезумев от восторга, девушка, нет, не бегала – летала от прилавка к прилавку, выбирая подходящий цвет и фасон. Наконец, выбрав зелёное в белый горошек ситцевое платье, Лиза скрылась в отделе нижнего белья. А там было столько всего разных цветов и размеров, что подумалось: а не сон ли это? Зайдя в примерочную, Лиза скинула с себя военную форму и глянула в зеркало. Да-а, война не красит женщину… Появились морщинки. Да ещё этот живот… Ладно, хватит горевать, – пора одеваться.
Быстро нарядившись, она еще раз посмотрелась в зеркало и не узнала себя. Перед ней стояла красивая женщина. Ах, как приятно после жёсткой нательной рубахи ощутить мягкую ткань кружевного лифчика и панталон… Как хорошо чувствовать себя снова обольстительной и пленяющей, видеть, как мужчины теряют головы от одного взгляда тёмных, как ночь, глаз.
У Давида и его спутника глаза расширились от удивления при виде Лизы, появившейся в салоне. Такой красоты они давно не встречали. А Лиза, крутанувшись на модных туфельках, показала себя со всех сторон. Потом, немного помявшись, сказала, как бы извиняясь:
– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? – Давид кивнул. Лиза продолжила: – Мне негде ночевать. Ума не приложу: что делать?
– Устроим в комендатуре, – пообещал Давид. – Там есть комната отдыха. Спать будешь на диване, как королева.
Так и получилось. Лиза – в комнате отдыха, мужчины – в кабинете. Дверь не заперла, – значит, доверяет. Назавтра Бармин отвёз Лизу на вокзал и Давид подумал, что на этом дело закончилось. Но не тут-то было. Врывается Игорь и, запыхаясь, выпаливает:
– Товарищ старший лейтенант, разрешите доложить: машину обстреляли, Кругликову захватили. Сейчас на «губе» сидит. За, якобы, неправильно оформленные проездные документы.
– Кто обстрелял? Как захватили? Что за документы?
– Командир подразделения капитан Галимов так объяснил свой приказ.
Так как коменданта Бетина не было на месте, то Давид решил взять инициативу в свои руки.
– Пригласи-ка сюда этого капитана, – попросил Давид. – Надо разобраться, что у него в «хозяйстве» происходит?..
– Есть пригласить капитана! – отчеканил Бармин и удалился.
Через три часа явился Галимов. Давиду он сразу не понравился. Без приглашения усевшись на стуле и положив нога на ногу в начищенных до блеска хромовых сапогах, он достал из кармана брюк золотой портсигар, наверняка конфискованный, и предложил закурить. Давид отказался. Капитан понял намёк и спрятал портсигар обратно в карман. Выждав паузу, Давид приступил к делу:
– Товарищ капитан, вы знаете, зачем вас сюда пригласили?
– Примерно догадываюсь. – Капитан, вздохнув, в упор посмотрел на заместителя коменданта. В его глазах Давид уловил нехороший огонёк.
– Объясните, по какому праву вы держите на гауптвахте женщину, да к тому же ещё и беременную?
– Слушай, старлей. – Галимов подался вперёд и, понизив голос, заговорил свистящим шёпотом. – Между нами, мужиками, кого ты защищаешь? Да ведь она же шлюха первостатейная, ППЖ, никому не отказывала, только мне отказала. Ну, я и не стерпел: превысил полномочия. И она сама не знает, от кого живот «нагуляла»…
– Да как вы смеете так говорить о женщине?!. Да я вас… под трибунал отдам! – Давид пылал благородным гневом.
– Те-те-те, батенька, поосторожней, а то обожжётесь. И какие у вас на меня есть материалы?
– Да есть кое-что, – загадочно промолвил Давид. – Ваши люди обижают жителей. Вот недавно пытались изнасиловать девушку. Это доказано.
– Ну, это – мелочи. – Галимов облегченно вздохнул.
– Если эти «мелочи» дойдут до вашего начальства, вам, капитан, не поздоровится…
– Давайте без угроз. Сделаем по пословице «Ты – мне, я – тебе». Я отпускаю Кругликову, а вы не «даёте хода» всем делам.
Скрепя сердце, Давид согласился. Мучила совесть. А что делать? Надо выручать девушку… Когда она уедет, что-нибудь придумаем. Бармин пришёл с Лизой. Она бросилась благодарить Давида. Повиснув у него на шее, девушка горячо целовала щеки и губы. Не ожидавший такого напора, Давид стоял растерянный и бестолково улыбался. Выручил Игорь. Насилу отцепив Лизу от Давида, повёз её сначала в тот же магазин, чтобы снова выбрать одежду, так как на «губе» у Лизы отобрали всё гражданское. Потом – на вокзал и посадил в поезд, отправляющийся в Советский Союз. Больше её Давид не видел… И вот такая встреча…
Концерт кончился. Когда вышли на улицу, Люба спросила:
– Ну, как тебе концерт, понравился? По-моему – хороший.
– Согласен, – проговорил Давид Наумович, погруженный в свои мысли.
«Декабристка»
Послевоенная разруха и нехватка рабочих рук в деревне, а также неурожай 1946 года – вот те объективные причины, которые привели к голоду в СССР. Он охватил центральную часть России, Украину, Молдавию и Казахстан. Были и субъективные причины голода. Советская власть не хотела раздавать голодающим стратегические запасы зерна, предназначенные для другого важного дела – обмена на валюту. Этой валютой государство расплачивалось за поставки из-за рубежа станков и оборудования для восстановления промышленности. Кроме того, делались запасы на случай будущей войны. И снова власти жертвовали народом во имя процветания государства. И, недаром, Сталин отказался от плана Маршалла, по которому США обещали безвозмездную помощь Советскому Союзу. Он понимал, что стоит только принять эту помощь, как тут же окажешься в зависимости от дяди Сэма. Мы, дескать, люди гордые: умирать будем, а не пойдем в кабалу. Но как, спрашивается, власти решали проблему голода? Да очень просто – старым испытанным методом продразвёрстки. То есть, насильно изымали хлеб у крестьян в районах, не затронутых голодом. А это – Южная Сибирь. Но почему крестьяне не хотели сдавать хлеб государству? Да потому, что государство снизило закупочные цены, и крестьянину было просто невыгодно продавать излишки зерна. Итак, история повторяется…