Чтение онлайн

– Каких ещё бумаг?

– Любых. Записи, дневники, документы. Вспомните как следует – это может стать свидетельством невиновности вашего сына.

– Так я помню! Приезжал он. Ходил вокруг. Внутрь так и не зашёл – совесть, видать, не позволила мне в глаза смотреть! Понятное дело – после такого как смотреть-то!

– Вы уверены?

– Да шо я по-твоему? Совсем плохая? Конечно уверена!

Гриша вздохнул и перевёл взгляд с подбоченившейся Клавдии Семеновны на Коваля. Тот развёл руками: «Накрылась зацепка», потом, присев, снял фуражку и начал барабанить пальцами по столу.

– Это шо с ним?

– Размышляет! Варианты ищет. Если бумаги не у вас – значит украли. Вопрос – кто?

– Да… Вопрос… – согласился Майор, потом внезапно вскинулся, – Скажите… А к вам никто не приходил? Не задавал вопросы о сыне, Иваркине, «Фелиции»?

– Да кто только не приходил! Когда это все стряслось, тут все бегали как в муравейнике разтурушеном! По семь раз на дню приходили!

Во Флигель заглянул аккуратно одетый седеющий человек и удивлённо покрутил головой.

– Клава – все в порядке?

– Ой, да кода тут шо было в порядке, Сеня! Вадик жив оказывается! Только шоб его домой вернуть, бумаги какие-то найти надо, а они их прохлопали!

– Ну ладно тебе так – жив, это уже хорошо. А то ты уж и не знала что и думать.

– Вы, как я понял, Авсен Турухаев? – поинтересовался Гриша, – Гражданский муж?

– Да. Он самый. Вы из милиции?

– Гос Безопасность. У нас к вам тоже будет вопрос.

– Ко мне? Ну – это неожиданно, конечно, но ладно… Что за вопрос?

– Вы знаете что-то о людях, которые могли интересоваться адмиралом Иваркиным? Или капитаном Варениковым? Или какими-то связанными с ними делами, записями?

– Сейчас подумаю… Тут вообще много кто этим интересовался – дело такое…

Внезапно Авсен замер, что-то напряженно вспоминая. Настолько напряженно, что пуговица с лацкана, которую он в задумчивости крутил, осталась у него в руках.

– Вы кого-то вспомнили? Кого?

– Ну, я не уверен что это важно…

– Это уже нам судить.

– Бабкин Аркадий… Журналист. Комнату снимал на втором этаже…

– Да шо ты опять, Сеня! – Клавдия Семеновна возмущено всплеснула руками, – Ну шо ты к нему прицепился? Он журналист – ему положено!

– Нет, Клава – я все понимаю, но по моему мнению он перешёл всяческие границы приличия! Он тебя тогда до слез довел своими вопросами!

– Ой да ладно тебе! Тогда ситуация была такая. Ну всплакнула – шо теперь? Подозревать человека в чем не попадя? Ты сам то хорош – с топором за ним гонялся.

– А можно поподробнее? – Коваль с Гришей заинтересованно подались вперёд.

– Да шо там поподробнее? Авсену показалось, шо кто-то залез. Он взял топор и пошёл проверять. А там Аркаша – он уезжал, хотел вещи забытые поискать. Увидел его, испугался…

– Почему испугался?

– А я-то почем знаю? Наверное, потому шо после того разу он ему обещал голову отломать, если ещё раз с вопросам приставать будет. Авсен у меня не смотрите шо инженэр – спуску не даст.

– И что потом было?

– Ну а шо там может быть? В милицию обоих забрали, протокол составили, заставили объясниться.

– А когда это было?

– Вот шоб я так помнила! Я же говорю – в милиции протокол писали. Зайдите, да у них и поинтересуйтесь. Там на протоколах дату ставят.

– Обязательно… – Коваль повернулся к Авсену, – Значит, говорите, Бабкин особенно активно этими вопросами интересовался?

– Да. Именно так. И он мне очень не нравился. Навязчивый какой-то. Липкий.

– Хорошо – мы вас поняли. Проверим, что за фрукт этот Бабкин. А вы, если ещё кого вспомните, то немедленно обращайтесь в местное управление.

Майор, надев фуражку, отдал воинское приветские и вышел. Гриша вышел следом, задумчиво почесывая затылок.

– Твое мнение? Ты местные дела лучше меня знаешь.

– С одной стороны, у этого Авсена к тому Бабкину явная личная неприязнь. Да и профессия его обязывала во все нос совать. С другой стороны – проверить надо.

– Как долго по вашим каналам займёт справки о нем навести?

– Быстро. А по пути в местный участок заедем – дату узнаем и протоколы почитаем, чтобы понимать насколько показаниям этого Авсена доверять можно. Потому что если он на него с топором прыгал, то тут всякое может быть.

– А кто он вообще?

– Главный электрик в грузовом порту. Привозил сюда жену на лечение. Что-то легочное. Тут она и скончалась. Потом несколько раз приезжал с детьми могилу проведать. Останавливался у Варенихи – он вдовец, она – вдова, то се. Перевелся сюда, стали жить вместе. Сын в Североокольске в Институте учится на физика, дочь в этом году школу оканчивает.

– Ого! Все знаешь! – удивился Коваль, – Из спецкадров? Эйдетик?

– Не – память просто хорошая и слушать умею. А так-то я эмпат. Слабенький правда – десятка. Но умею людей к себе располагать. Очень помогает в работе.

– Ну десятка – это не такой уж и слабенький.

– Да ладно – я свои возможности хорошо понимаю… – Гриша некоторое время молча рулил, – А правда, что вас учат людей на расстоянии ушатывать? Ну вот бежит, к примеру, человек с ножом, а вы его раз – и, не касаясь руками, уложили?

– А вас в ГБ не учат?

– Ну, кого-то может и да. Может и меня научат, когда я на повышение пойду. Просто интересно – как это?

– Давай сперва с делами закончим.

– Понял, товарищ майор, не дурак. Был бы дурак – не понял.

Машина въехала на узкую мощеную булыжником улицу. Гриша поморщился, слушая скрипы и кряхтение подвески, и предложил прогуляться пешком – тут недалеко.

…

Местный милицейский участок располагался в утопающем в зелени домике с мезонином, и если бы не табличка и антенна радиостанции, то ничем бы не отличался от жилого дома. Во дворе пожилой усатый сержант, скинув китель и старательно орудуя тряпкой, наводил лоск на мотоцикл с коляской. Чуть дальше двое парней лет шестнадцати пилили дрова двуручной пилой. Возле них, похлопывая крыльями, важно расхаживал жирный белый гусь.

– Дядя Леша… – заныл один из пильщиков, – Ну может хватит уже?

– Пили-пили. Я сам скажу когда хватит.

– Ну руки уже отваливаются…

– А гусей тырить – не отвалились? Вот и работайте, лиходеи. Совместный труд облагораживает. Ишь додумались! Ладно бы на другой стороне, где вас никто не знает. А то ведь посередь бела дня да при знакомых! Вот теперь, коли башкой думать не умеете – тренируйтесь пилой работать, потому как если за ум не возьметесь, то оно вам пригодится.

– Да мы больше не будем!