Чтение онлайн

Надо тебе сказать, что пока они говорили, Гаврюша-Джебраил подошел поближе к старику с космами, как у молодого льва, потом сидевшая рядом со стариком молодая женщина отодвинула ноги чуть в сторону, как бы приглашая мальчика и еще придвинуться… Как-то так, скажу тебе, все произошло, что когда Гаврюша взялся отвечать старику, он уже сидел у него на коленях — лицом к автобусному окну:

— Мой папа говорит, что у него был очень хороший дедушка, и его звали Гавриил Павлович. И он назвал меня так в память о своем дедушке, только не Гавриил, а — Гаврила…

— Чтобы совсем по-русски? — спросил старик.

— Чтобы совсем по-русски, да, — согласился Гаврюша, который именно так об этом и слышал.

— Значит, Гавриил Павлович — это твой прадедушка? — уточнил старик.

— Мой прадедушка, — согласился Гаврюша. Он вспомнил ордена, которые не раз показывал ему его папа, и уже не без гордости сказал: — Он был на войне!

— Ым? — откликнулся старик. — Я тоже был на войне… Знаешь, какое у меня имя? Меня звать Аскер. По-черкесски это означает: воин. Солдат.

Старик-черкес так интересно говорил свое «ым», что Гаврюша вслед за ним тоже невольно повторил:

— Ым?.. А что же ты тогда делал после войны?

Ты можешь подумать, что Гаврюша был невежливый мальчик, если сказал старшему «ты», но дело совсем в другом. У черкесов не принято говорить кому-либо «вы»: Гаврюша, хотя был маленький, знал об этом, и его вежливость тут и проявилась — сказать так, чтобы уважаемому человеку понравилось.

— Что я делал после войны? — задумчиво переспросил старый Аскер, или, если по-русски, Старый Солдат. — Я продолжал сражаться.

— Ты продолжал сражаться? — удивился Гаврюша.

— Представь себе! — ответил старый Аскер, он же Старый Солдат. — Бывает так, что после войны приходится сражаться еще больше и получать раны еще больней…

— Тебе не трудно меня держать? — и Гаврюша попытался привстать. Но старый Солдат только грустно улыбнулся:

— Это невидимые раны. — Толстым пальцем он ткнул себя в грудь. — Они тут!

Гаврюше всегда нравилось, когда с ним разговаривали на равных. Аскер сразу же расположил его к себе, и теперь мальчик чистосердечно сказал:

— У меня тоже есть одна невидимая рана… вот тут!

— Ым? — поинтересовался старый Солдат таким тоном, что было ясно: он очень сочувствует Гаврюше.

И Гаврюша чуть ли не выпалил:

— Мама обещала мне купить «баунти», а потом сказала, что у нее нет денег!

— Баунти? — удивился Аскер. — Это что же это такое?.. Я даже не слышал, что на свете есть что-нибудь, что так называется!

И Гаврюша с некоторым превосходством сказал:

— Это шоколад с молоком кокоса!

— Будь оно неладно! — воскликнул старый Аскер. — Я знаю, что есть корова симменталка и есть джерсийская… Есть холмогорская, красная степная, голландская, швицкая. Есть еще костромская и много других, но я не слышал, чтобы была порода, которая называется кокос! Ты ничего не перепутал?.. Это больше подходит для курицы, которая кричит «ко-ко-ко», но тогда эта порода куриц так и должна называться: кококос!

— Это на дереве! — попытался сквозь смех объяснить Гаврюша. — Это на пальме!

— Курица? — серьезно спросил Аскер.

— Да нет же!

И он удивился еще больше:

— Ко-ро-ва?.. На дереве? На пальме?!. Конечно, я понимаю, что там можно было бы долго пастись на одном месте, но как корове на пальму взобраться? И что, если она захочет бросить лепеху?.. Надо спускаться вниз?

Гаврюша решил больше не поддаваться и строго сказал:

— С кокоса бросают орехи, а не лепехи!

Старый Аскер сделал вид, что он хочет схватиться за голову:

— Еще новости — орехи!.. Ым? Я родился в ауле и кроме того, что я — старый солдат, я еще старый земледелец, старый крестьянин, но я никогда не слышал, чтобы корова бросала орехи, а не лепехи! Может, на этой пальме сидел баран? Может, бородатый козел?.. Представляю, как бы он оттуда жалобно мекал!

Гаврюше пришлось доставать носовой платок — он чуть не взмолился:

— Ну, дедушка Аскер! У меня уже не только глаза намокли — промок нос.

— Это я лечил твою душевную рану! — уже чуть грустно сказал старый черкес. — Разве тебе не стало легше?

— Стало! — согласился Гаврюша. — Что правда, то правда.

— А теперь объясни мне, — продолжил Аскер. — Мама сказала тебе, что на эту самую штуку из плохого иностранного шоколада у нее нету денег…

— А зачем тогда обещать? — горячо спросил мальчик.

— Это очень сложный вопрос, — вздохнул Аскер. — Ты ведь, наверное, тоже иногда обещаешь то, что после не можешь выполнить?

Гаврюша задумался, стараясь честно припомнить, было ли с ним такое, а старый черкес спросил:

— Как я понимаю, ты ей не стал больше напоминать об этом плохом иностранном шоколаде? Ты обиделся, но его больше не просил, больше не канючил?

И мальчик гордо воскликнул:

— Конечно, нет!

— Считай, что ты проявил мужество! — серьезно сказал Аскер. — Если бы у меня были деньги, я учредил бы и заказал хорошим мастерам специальный орден для маленьких мальчиков. За мужество, которое они проявляют, когда перестают своим мамам надоедать: купи! купи!.. Ну купи!

И Гаврюша вздохнул чуть ли не с завистью:

— Хороший орден!

— Нравится тебе?

— Ну, конечно!

— Ты бы такой носил?

— Еще бы!

— Эх, может, мне подсобрать немножко денег? — откровенно, как маленький, вздохнул Аскер. — Подумать, как их раздобыть, проклятые эти деньги, без которых даже порядочного ордена для мальчишек нельзя учредить… Зачем ордена взрослым людям?.. Зачем они пожилым либо вообще старикам? Если бы у них было вдоволь орденов, когда они бегали еще без штанов, глядишь, они успели бы ими наиграться и не стали бы потом бомбить чужие города либо уничтожать целые народы… Зачем? Или я не прав, Джебраил?