Чтение онлайн

– Командир, это же невозможно! — воскликнул Изивара.

– Мы должны попытаться, — ответил дайсе.

– Простите, командир… — тут Изивара сделал паузу, — простите, что я задам вам вопрос, который не следует задавать, но это очень важно. Командир, кто командует операцией «Sabre Diamond» теперь, когда почти все национальные власти самоустранились?

Дайсе коротко качнул головой.

– Я этого не знаю.

– Как, командир? Как вы можете этого не знать?

– Я не знаю, — повторил Сэхей, — Мне отдают приказы из Токио, но там не сказано, кто направляет «Алмазную Саблю». Я подозреваю, что штаба операции сейчас нет.

– Но, командир, это же безумие! Флоту нужен штаб!

– Да, — Сэхей кивнул, — флоту нужен штаб. А штаба нет. Это неправильно.

– Командир, — тихо произнес Изивара, — у меня очень плохие предчувствия.

– У меня тоже, — сказал дайсе, — но наши экипажи должны видеть нас уверенными.

– Да, командир. Я на «Рюдзе» делаю все, что от меня зависит. Но у многих младших офицеров тоже плохие предчувствия. Командир, посоветуйте: как их ободрить?

– Как ободрить младших офицеров? — Сэхей вздохнул, — Просто, не оставляйте своих моряков одних, показывайте, что вы все время рядом. Пусть они чувствуют, что в день испытания вы будете рядом. Больше мы с вами ничего не можем сделать для них.

– Командир, а… Скажите, правильно ли будет сейчас мягко написать семье?

– Напишите, Юзуро. Это не повредит. Я уже это сделал.

…

Это же время. Бруней, Бегаван-сити, дворец султана.

70-летний султан Джамал-Али Таджуддин считался (как положено по национальному этикету Брунея), величайшим, мудрейшим, не совершающим ошибок. Отчасти он сам верил в эти характеристики, однако, при необходимости, умел становиться реалистом. Сегодня султан вернулся из мира сказок в реальный мир из-за визита Кобаяси Масиро, директора «Tochu-Bun» (нефтехимического предприятия в Брунее, принадлежащего японскому холдингу «Tochu»). Кобаяси был чуть моложе султана, работал в холдинге «Tochu» более 40 лет, из них 20 лет в Брунее. Для султана этот тактичный и скромный японец стал, фактически, личным другом. Он имел доступ к Его Величеству даже в те утренние часы (по местному времени), когда «чужих» к султану не пускали.

– Доброго дня, уважаемый господин Джамал-Али, — сказал Кобаяси, вежливо кланяясь (именно вежливо, по-японски, а не подобострастно, как это делают местные жители).

– И вам доброго дня, Масиро-сан. Присаживайтесь, и выпейте этого чая. Мой человек специально летал за этим чаем на дикий Алтай, сайберский улус чуть севернее Китая. Такого чая собирают четверть центнера в год. Я купил весь урожай прошлого года.

– Большое-большое спасибо, — сказал Кобаяси, аккуратно усаживаясь на ковер ручной работы, сотканный из шерсти со щедрым добавлением нитей чистого золота. Чайный столик был сделан из чистого золота, а чайник и чашки — из фарфора тоже, разумеется, ручной работы, всемирно-известного гонконгского мастера.

– Как ваша спина, Масиро-сан? — заботливо поинтересовался Таджуддин.

– Большое спасибо, неплохо. Радикулит в мои годы — обычное дело, не заслуживающее вашего беспокойства, уважаемый господин Джамал-Али. Тем более, что вокруг сейчас происходят события, гораздо более серьезные и тревожные. Я должен сказать, что все японцы из персонала нашего предприятия сегодня едут на остров Лабуан, на курортное мероприятие, которое продлится неделю. Я тоже еду, это приказ господина Фудзивары, президента нашего большого холдинга. Я бы остался, но дисциплина, это мой долг.

– Все японцы из персонала «Tochu-Bun»? — удивился султан, глянув в стрельчатое окно, выходящее на северо-восток, в направлении острова Лабуан (территории Малайзии, в горловине Брунейского залива, в полста км отсюда).

– Да, — подтвердил Кобаяси, — уже скоро все работники-японцы должны быть на пароме. Господин Фудзивара считает это мероприятие важным для нашего командного духа.

Японец замолчал, внимательно глядя на султана. Тот сделал глоток чая и спросил:

– Что случилось?

– Случилась нехорошая вещь, уважаемый господин Джамал-Али. Эксперты «Tochu», у которых большая практика расследования катастроф на атомных станциях, завершили работы на севере, в Беринговом море, и на юге, в море Бисмарка, и представили очень детальные отчеты секретной комиссии правления. Выводы такие: и 1 января в проливе Беринга, и 3 января у берегов Папуа меганезийцы применили ядерное оружие.

– Мне сообщали, — медленно произнес султан, — что у нези, быть может, есть два или три слабых ядерных снаряда от очень старого американского реактивного миномета «Davy Crockett». Сила зарядов примерно сто тонн тротила, а дальность пуска всего две мили.

– Увы, уважаемый господин Джамал-Али, это не так. У меганезийцев есть производство ядерных зарядов нескольких видов, мощностью до 20 килотонн, и число произведенных зарядов исчисляется сотнями. О носителях зарядов мы мало знаем, однако у северного побережья Папуа взрывы произошли в стратосфере. Возможно, это ракеты.

Султан помолчал немного, снова сделал глоток чая и тихо сказал:

– Плохая новость.

– Есть и хорошая новость, — ответил Кобаяси, — вчера господин Накамура Иори звонил господину Фудзиваре Нибори, они знакомы по причине бизнеса и политики. Господин Накамура сказал, что не желает гибели мирных соотечественников, и вообще не желает гибели людей, хотя сколько-то неизбежно гибнет на войне. Но сейчас, из-за событий у берегов Новой Гвинеи, на острове Новая Ирландия, меганезийский суд передал власть генералу по имени Визард Оз. Это очень молодой человек, ему лишь немногим больше двадцати лет, для него война — это игра, а за ним стоит Сэм Хопкинс, человек без лица.

– Я слышал, — медленно произнес Таджуддин, — что Сэм Хопкинс, это просто выдумка.

– Да, — ответил Кобаяси, — и я это слышал. Это заявляли люди, называвшие выдумкой меганезийскую атомную бомбу. Но бомба оказалась настоящей. Я опасаюсь, что Сэм Хопкинс тоже настоящий, а он, по слухам, обещал, что его друзей, убитых на Новой Ирландии, будет оплакивать вся планета, что в жертву духам убитых будет принесено десять тысяч врагов, и что на месте Брунея будет погребальный костер. Слухи обычно преувеличивают угрозу, но господин Фудзивара решил, что не следует рисковать. И я пришел, чтобы сказать: мне кажется, уважаемый господин Джамал-Али, что вам тоже лучше бы не рисковать. Остров Лабуан рядом, и это остров Малайзии, правительство которой успело заявило о своем нейтралитете еще до Нового года, поэтому, как сказал господин Накамура, бомбардировок Малайзии не будет. Будут только репарации.

– Лабуан… — тихо сказал Джамал-Али Таджуддин, — …Да, это разумное решение.

…

Это же время. 5 января. Акватория западного сектора Каролинских островов.

Дайсе Сэхей Авагути приказал активировать все поисковые системы обоих кораблей и подготовить противолодочные и зенитные установки к немедленному открытию огня. Теперь, когда ударная группа пересекла 12-ю северную параллель (морскую границу Меганезии, всем известную, однако официально непризнанную ни ООН, ни Альянсом), следовало ожидать сюрпризов в любой момент. Радист уже принял сообщение патруля Народного флота: «ваша вооруженная группа несанкционированно вошла в акваторию Меганезии, просим вас вернуться в нейтральные воды, в противном случае по вашим кораблям могут быть применены боевые средства на поражение»…

Радист ответил: «Я доложу командующему о вашем сообщении» — и сразу доложил по селекторной сети. «Что ж, — с грустью ответил Сэхей, — хотя бы честно предупредили».

Ударная группа продолжала двигаться в том же порядке.

Через четверть часа радарный пост эсминца засек летательный аппарат, движущийся на высоте 500 метров — легкий штурмовой крылатый автожир (вироплан), и тоже доложил командующему группы. «Ждем, и смотрим, что он будет делать», — приказал Сэхей. Он интуитивно чувствовал, что это не просто воздушный наблюдатель а…