Чтение онлайн

— Господа, настало время решать. Я, Наталья Федоровна и господин Богораз улетаем. Вы, господин Арцеулов, и ты, Степа, можете решать сами.

— Я лечу с вами, — тут же ответил капитан. Степа недоверчиво поглядел на него, но смолчал.

— Хорошо, — кивнул полковник. — В этом случае объясню ситуацию. Мы летим на Особый объект «Челкель» в Западном Китае. Это неподалеку от Яркенд-дарьи. Вот смотрите…

Красный карандаш ткнулся в карту, в синюю извилистую линию, изображавшую неведомую им Яркенд-дарью, в маленький неровный кружок, оказавшийся озером Челкель. Все невольно удивились.

— Господин полковник, но ведь это очень далеко! Как же мы сможем долететь? — Арцеулов невольно поглядел на масштаб карты и покачал головой. — Здесь же тысячи две километров!

— Две тысячи триста, — кивнул полковник. — Неблизко, конечно. Но я летал и не однажды. Мы полетим на «Муромце»…

— Это… — стал вспоминать Степа. — Он может лететь до тысячи километров, да? Но ведь все равно, не долетим!

— «Илья Муромец» может пролететь и больше тысячи, Степа. Такого аэроплана еще нет ни у кого в мире. Четыре мотора, по шестьсот лошадиных сил! Но нам не нужно будет устанавливать рекорды. В Монголии мы сядем и заправимся. Вот здесь, в Бодомган-хурэ…

Красный карандаш указал на маленький кружочек посреди желтого пятна, обозначавшего бескрайние степи Внешней Монголии.

— До Бодомган-хурэ тысяча километров. Пойдем на высоте около тысячи метров, это оптимально. Кстати, нам будет помогать холод…

— Я, кажется, понял, — заметил Арцеулов. — Второй принцип термодинамики!

— Да, открытие господина Нернста, закон к.п.д. теплового двигателя. При низких температурах он выше, значит, нам будет легче добираться. А от Бодомган-хурэ до Челкеля тысяча триста километров или чуть-чуть больше. В общем, лет десять назад это был бы рекорд, а теперь, господа, ничего особенного. Тем более, по сравнению с «Мономахом»! Плохо лишь, что придется лететь самому. Вообще-то нужен второй пилот, и я рассчитывал на Казим-бека…

— Но ведь здесь есть летчики? — удивился Арцеулов.

— Не имею права. И не только в силу приказа, но и потому, что это слишком опасно. Этот полет — мое дело. Ничего, долетим…

— Так у нас есть второй пилот, Николай Иванович, — раздался сонный голос Богораза. Студент неуверенно протирал очки, мигая красными от недосыпа глазами.

— Вы имеете в виду себя? — улыбнулся полковник.

— Себя? — удивился Богораз. — Вообще-то я летал на «Фарманах», но в такой ситуации не рискну. Зато среди нас есть человек, прошедший полный курс полетов на «Муромце»…

— Семен Аскольдович! — Берг смущенно взглянула на Богораза, а затем на пораженного услышанным Степу. — По-моему, в Качинской школе вы делали большие успехи, чем я.

— Постойте, постойте, — Лебедев встал и начал растерянно тереть лоб. — Вы учились в Качинской авиашколе?

— Почти весь шестнадцатый год, — подтвердила Берг. — Как раз там мы узнали о вашем полете. Господин Богораз прошел полную подготовку на легких аэропланах, а я предпочла бомбовозы. Я летала на «Святогоре» и «Муромце»…

— Сколько же вам было тогда лет?

— Целых восемнадцать, — засмеялась Берг. — Родители не отпускали, пришлось ехать якобы на лечение в Коктебель…

— Я, кажется, понимаю, — после некоторого молчания проговорил Лебедев. — Вы учились в Каче… А потом в Можайске?

— Только три месяца, — коротко ответила девушка. Полковник кивнул и больше на эту тему не заговаривал. И Степа, и Арцеулов знали о знаменитой на всю Россию авиационной школе в Каче, но чему учили в Можайске, не имели никакого понятия.

— Господин Богораз, значит, это вы должны лететь летчиком-исследователем? — Лебедев резко повернулся к студенту. Тот снял очки, покрутил в руках и вновь надел на нос.

— Во всяком случае, меня к этому готовили, — наконец произнес он. — Правда, не представляю, как я буду лететь с моим бронхитом…

— Черт знает что! — не выдержал полковник. — Многое не понимаю в разлюбезном отечестве, но временами начинает казаться, что все вокруг спятили! Сначала мне сообщают, что намечается испытание принципиально нового эфирного корабля. Затем выясняется, что будет проведен научный эксперимент, для чего будет послан летчик-исследователь. Вдобавок красным почему-то требуется сорвать запуск! И самое любопытное, что я ничего не знаю ни о новом корабле — мне даже не дали его как следует осмотреть! — ни об эксперименте, ни об экипаже!

— Я тоже не знаю, — спокойно ответила Берг. — Может, Семен Аскольдович нам что-нибудь объяснит, если, конечно, он вправе.

— Я? — удивился Богораз. — Не понимаю, что тут необычного. К вашему кораблю я отношения не имею, а что касается эксперимента, то речь идет об испытании системы эфирной связи. А насчет экипажа — тут, по-моему, обыкновенная российская расхлябанность. Вместо того, чтобы подготовить летчика, лететь предложили мне или господину Семирадскому. Я, конечно, понимаю, что такое долг ученого, но в этой истории мне, честное слово, приходится выступать, как лицо комическое…

Все это было сказано вполне убедительно. Во всяком случае, Арцеулов поверил, с сожалением поглядев на нескладного худого студента, который был менее всего похож на героя-первооткрывателя эфира. Но Степе тон Богораза показался каким-то нарочитым. Тем более, нелепый Семен Аскольдович, несмотря на свой кашель, очки и вечные жалобы, при случае недурно стрелял навскидку, окончил Качинскую школу да еще учился в этом самом Можайске, где, как сообразил Косухин и готовили экипаж «Мономаха».

«Ой, не простой студент, — подумал Степа. — А ведь таким придурком казался! Так ведь и Наташа, помнится, все кошку искала.»

Беседа прекратилась. Богораз вновь впал в обычную апатию, Степа и капитан задумались, пытаясь, каждый по-своему, осмыслить услышанное. Берг разложила перед собой карту предстоящего полета и углубилась в ее изучение. Полковник, сославшись на необходимость взглянуть на аэроплан, вышел.

— Так я еще не летала, — внезапно проговорила Берг. — Семен Аскольдович, это будет почище, чем когда мы с вами летели из Пишпека.

— А-а, — вяло отозвался Богораз. — Надеюсь, такой болтанки все же не будет. Я не выдержу.

— Так вы уже были там, в этом Челкеле? — удивился Ростислав.

— Конечно, — улыбнулась девушка. — Мы были там два раза. Просто оба раза мы разминулись с господином Лебедевым…

Косухин промолчал, но мысль о том, что разминулись они с его братом далеко не случайно, все же посетила его. Похоже, кавалера ордена Александра Невского не особо посвящали в детали проекта. И Степа вдруг подумал, что у страшного Венцлава могут быть резоны не допустить старта «Мономаха»…

Где-то через полчаса вернулся Лебедев и пригласил всех на летное поле. Там было уже все готово — огромный «Муромец» стоял на расчищенной от снега полосе, а трое механиков заканчивали что-то подтягивать и довинчивать в его механическом нутре.