Чтение онлайн

Матильда с ее массивным видом стояла напротив. Вероятно, это был ее супруг

Якопо. Когда он увидел меня, он любезно улыбнулся.

— Это она, да, — сказал он. — Еще один бедный подкидыш! Второе солнце в нашей скромной хижине! Как твое имя, маленькое солнце?

—Анна, — сказала я польщено.

— Как?

— Анна.

Он поднес руку за ухо и вопросительно глянул на меня.

— Анна, Господи Боже, снова, — проревела Матильда.

Я вздрогнула, но несмотря на это пожелала им доброго утра и поблагодарила за ночлег.

— Самое время, чтобы кому-то принести воду, — недовольно сказала Матильда.

— Считай, что нас уже нет, — объяснила Кларисса. Она поспешила наверх и принесла два накрахмаленных чепца, один из которых она одела мне на голову.

— Это такой обычай, — объяснила она.

Она схватила меня и потащила через прихожую в переулок.

— Не нужно ли мне лучше остаться здесь? — спросила я. — Что, если Себастиано сейчас придет, чтобы забрать меня?

— Этого не произойдет, не переживай. Это звучало как раз к Prim*. Он никогда еще не появлялся в Non**. К тому времени мы уже успеем помыть волосы.

(*Итальянский — место

Итальянский —время)

Мне больше ничего не оставалось, как довериться ей в этом вопросе, даже, если у меня не было ни малейшего предчувствия, что значили Prim и Non.

Наша дорога пролегала вдоль и поперек через несколько переулков, пару небольших мостиков, немного вдоль канала и, наконец, через ворота к церковной площади. Я вовсе не пыталась запомнить дорогу, так как я не осталась бы здесь надолго.

При дневном освещении даже полному дураку стало бы ясно, что это действительно прошлое. Только часть переулков была вымощена, некоторые покрывал слой из твердо-утрамбованной глины. В некоторых домах окна не были закрыты оконными стеклами, а только обтянуты клеенкой или звериной шкурой.

А еще люди! Я знала, что это невежливо так пристально смотреть на незнакомых людей, но я не могла по-другому. Все, кто пересекали нам дорогу, были одеты, как на старых картинах Беллини, которые я видела в Академии.

Можно было легко определить и без знания истории, у кого были деньги, а у кого нет: вещи бедных людей были поношенными, некоторые по-настоящему в обносках, в то время как лучше устроившиеся были одеты солидно, частично действительно благородно.

Заметила одного в грубой одежде и крестьянских ботинках, другого в бархате и шелках. Тут и там бегали и играли грязные, босые дети.

В домах встречались похожие противоположности. Перекошенные, пришедшие в упадок хижины стояли рядом с только построенными, с художественными фресками и с мраморными лоджиями, украшающими палаццо.

То же самое с лодками: раскрашенные в цвета, с блестящей тканью гондолы испытывали килевую качку рядом с гнилыми баржами.

— Здесь нет кварталов для бедных людей, — объяснила Кларисса мой вопрос. —

Это не так, как в Париже. В Венеции бедные люди живут рука об руку с богатыми.

Здесь никому бы е пришло в голову испепелить дворцы богачей во имя революции, так как это уничтожило бы жилье бедняков.

Мы подошли к цистерне в центре церковной площади. Вокруг колодца собрались женщины, чтобы зачерпнуть воды, для большинства из них, по-видимому, хороший способ поговорить. Болтовня и смех неслись нам навстречу.

Кларисса наполняла принесенный чан и беседовала тем временем с несколькими женщинами.

Я заметила, как на меня бросали любопытные взгляды, и была рада, когда мы снова возвращались.

Вместе мы тащили полный чан, так было легче. Через некоторое время я полностью забрала его, все-таки я была выше и сильнее, чем хрупкая Кларисса.

— Ты должна каждое утро приносить водо? — спросила я.

— Кто-то должен это делать. Матильда и так носит много тяжестей, и к тому же, она должна утром заботиться о завтраке.

— Как только что о колбасе?

Кларисса хихикнула и кивнула.

— А Якопо тоже не может носить воду, так как у него только половина правой ноги.

— Бог ты мой, — сказала я тронуто.

— Другую половину ноги он потерял в последней турецкой войне. Кровожадные османы отрубили ее кривой саблей.

Я представила это наглядно, отчего мне стало плохо.

— К тому же он великолепно слышит, — доверилась мне Кларисса. — Он прикидывается глухим только, чтобы не слышать продолжительное вечное брюзжание Матильды. Но ты не можешь заметить это, иначе он поплатится за это и будет на нас зол.

— Я смогу продержаться несколько часов, — пообещала я.

Она посмотрела на меня со стороны, как будто хотела возразить, затем, однако, промолчала.

Я уклонилась от мужчины, который вел козу на веревке, а через несколько метров я чуть было не упала в канал от страха, потому что там сидел нищий, который протянул ко мне свою покрытую язвами руку.

— Небольшой дар, прекрасная фрейлейн!

Беспомощно я остановилась.

— У меня нет денег. Но я могла бы предложить вам глоток воды.

— А шнапса у тебя нет?

— К сожалению, нет.

— Ну, хорошо, тогда я возьму воду, — он расчетливо ухмыльнулся мне и погладил искалеченной рукой недвусмысленно мою икру. — Ты красивая девочка, подойди немного поближе, тогда мне будет легче пить.

Кларисса покрыла нищего проклятиями, которые заставили мое лицо покрыться красными пятнами. Я зашагала быстрее. Надеюсь, Себастиано не заставит себя долго ждать.

На завтрак была кружка воды, пара кусочков колбасы и небольшая мисочка неизвестно из чего подсоленной каши, которую Кларисса называла пшенной.

Колбаса пахла не так уж и дурно, но я не отважилась ее есть. В оболочку могло что-

то попасть, включая сальмонеллы. К тому же я знала наверняка, что эта колбаса еще никогда не встречалась с холодильником. А еще я сомневалась, что Матильд,а прежде чем ее нарезать, вымыла руки. Каша же выглядела, как будто бы сваренной, и все же без усилий ее нельзя было съесть.

Матильда не сказала ни слова, что я с таким пренебрежением отнеслась к еде. Не успела я доесть кашу, как она уже уплела мою колбасу.

Затем мы с Клариссой занялись мытьем посуды: в корыте ершиком очищались тарелки, разделочные доски и столовые приборы (это были деревянные ложки и обычные острые ножи, но вилок нигде не было видно) и потом ставились на настенную полку около места, где готовилась еда.

После этого Кларисса показала мне, как подметать метлой кухню и торговую лавку, как в обеих спальнях взбивать кровати, опорожнять ночные горшки (при этом действе я держалась как можно подальше) и собирать по дому и в саду различные мышеловки. В одной их них была мертвая мышь, при виде ее пшенная каша сразу же подступила мне к горлу. Я бы охотнее принесла дрова для очага из пристройки под домом и посмотрела, как с помощью окалины, кремня и молотка можно разжечь костер. Над пламенем костра на цепи висел огромный котел с водой, для того чтобы мы могли помыть волосы горячей водой.