Чтение онлайн

– Не гневайся на неё, Годимир Силович! Это я их попросила вишни ободрать, мне туда с моими больными ногами нипочём не залезть.

В калитке появилась Варенька. Чумазая и босоногая, она поправила выбившиеся из растрёпанной косы волосы, отряхнула испачканный новый сарафан, вытерла рукавом грязное личико. Вздохнув, и приняв виноватый вид – опять за одежду влетит! – она опустила голову и медленно поплелась к отцу.

– Хорошая у тебя дочка растёт, уважительная. – продолжала заступничать Микитишна, – Я сегодня стирать надумала, сунулась в кадку, а в ней воды на самом донышке. Так Варюшка твоя ребятишек мигом организовала. Они и в кадку, и в баню, и в дом мигом воды натаскали. Точно ураган пронёсся! Так я опосля попросила их мне ещё и деревья обобрать. Поэтому, если хочешь ругать её, ругай меня: это я, старая, девчонку на дерево загнала. – старуха достала из кармана платок, театрально приложила его к сухим глазам и нарочито громко всхлипнула.

Варвара подошла и, спрятав за спину испачканные вишнёвым соком руки, тихо произнесла:

– Звал, батюшка?

Приятным теплом отозвались в сердце купца добрые слова старухи о Варе. Годимир Силович кашлянул в кулак, пытаясь скрыть довольную ухмылку, и придав голосу строгости, сказал:

– Ну что ж, доделывай порученное, раз взялась. А насчёт сарафана… – он посмотрел в широко распахнутые искрящиеся глаза дочери и улыбнулся, – я сам с матерью поговорю.

Девочка радостно пискнула, захлопала в ладоши и мигом исчезла за калиткой соседского двора.

– Вот егоза. – пробормотал ей вслед купец, кивнул соседке на прощание, и направил Серко в сторону своих ворот.

* * *

Дом встретил Годимира Силовича ароматами пирогов с капустой и томящихся в печи щей. Его жена, Голуба Любятовна, порхала по горнице, хлопоча по хозяйству.

Купец на мгновение замер на пороге и залюбовался ею. С годами она располнела, на лице проступили морщинки, а волосы проросли сединой.

«Сколько лет вместе, а по-прежнему никого нет для меня слаще Голубы моей!» – подумал он, наблюдая, как с разрумянившимися от печного жара щеками жена смахивает со лба выбившийся из-под платка локон.

Купец негромко кашлянул, смутившись своих мыслей: подсматривает, как юнец!

– Уже вернулся! – всплеснула руками Голуба Любятовна, – Погоди, вот-вот и стану на стол накрывать, обед почти готов.

– Не торопись. – Годимир Силович закатал рукава, и бережно отодвинув жену в сторону, взялся за ухват и принялся доставать горшок со щами из печи, – Сынки велели тебе кланяться, на обед никак не смогут прийти. Горячая пора, работы много, сама понимаешь…

– Надо бы пирогов да сала им собрать, пусть Варя братьям в поле обед отнесёт. Вот где её опять носит?!

– Микитишне помогает, та на неё нахвалиться не может. А сынкам нашим жёны уже столько снеди собрали, что и на всех с лихвой хватит. Хорошие у нас невестки, Светозара тоже не забывают: понимают, что в летнюю пору он на мельнице безвылазно торчит; и ему несут покушать, готовят по очереди.

Словно легка на помине, в горницу вбежала Варвара, схватила горячий пирожок и сунула его в рот. И тут же, почувствовав обжигающий жар, принялась скакать на месте, махать руками и шумно дышать с широко открытым ртом.

– А руки мыть? – возмутилась мать, но разглядев испачканную одежду дочери, охнула – А сарафан-то, сарафан! Тебя что, собаки по земле валяли?! Никакого мыла на тебя не напасёшься!

– Не ругайся на неё. – примирительно сказал купец и тайком подмигнул дочери, – Не из-за баловства же запачкалась, одинокой старухе помогала. Совсем не пачкается тот, кто не работает.

– Я шама поштираю, мамошка. – прошамкала набитым ртом Варенька, старательно моя руки и лицо над тазом.

Голуба Любятовна смерила строгим взглядом хитрые улыбающиеся лица мужа и дочери, и неодобрительно покачала головой: вот что поделать с этими заговорщиками?

Семья дружно накрыла обед, расселась за покрытым белой вышитой скатертью дубовым столом и, вознеся благодарственную молитву за хлеб сущий, принялась за трапезу.

Годимир Силович вновь вспомнил о бедняке Митрофане и невесёлые мысли снова одолели его. Он задумчиво поковырял красивой расписной ложкой в миске и тяжело вздохнул.

– Что такое, Годимирушка? Не вкусно? – всполошилась Голуба Любятовна, заметив подавленное состояние мужа, – Аль случилось что?

Варвара тоже перестала есть и обеспокоенно посмотрела на отца: не заболел ли часом батюшка?

Годимир Силович успокаивающе похлопал жену по руке:

– Не волнуйся, Голубушка. Ничего серьёзного. Думы сегодня меня о бедняке Митрофане одолевают, отчего-то тревожно на душе, не по себе становится. Почему жизнь так по-разному складывается? Вроде одинаковые мы, да только он беден, а у меня дом – полная чаша. Словно Господь мне полные руки сыпет, а ему всё мимо, словно наказывает за что-то. А может… – купец обвёл домочадцев глазами, – не замечали вы в доме или во дворе чего-нибудь странного, не обычного?

Голуба Любятовна замерла и задумчиво потёрла подбородок, припоминая что-нибудь этакое. А Варвара же наоборот, что-то неразборчиво буркнула и принялась спешно доедать щи, стремительно работая ложкой. Купец подметил странную реакцию дочери и, придав голосу строгости, спросил:

– Варвара? Видела чего? Сказывай!

– Ничего не видела, батюшка. – тихо ответила девочка, стараясь не смотреть ему в глаза, – Спасибо, матушка, было очень вкусно. Можно я снова к ребятам на улицу пойду?

Голуба Любятовна, мельком глянув на мужа, кивнула. И девочка, шустро убрав за собой посуду, выскочила из дома и унеслась на улицу, точно ветром её сдуло.

Мать бросила взгляд ей вслед и произнесла:

– Не хотела при ней говорить, чтобы не пугать. А ведь и правда, Годимирушка, творится в нашем доме по ночам кое-что странное. Бывает, встаю я в уборную и, проходя мимо горницы, слышу звуки, словно вращается колесо моей прялки, а веретено скачет по половицам. Тихий такой, характерный звук: тук-тук, тук-тук… Мне страшно в горницу заходить и я стараюсь мимо быстрее пройти. Но с утра смотрю, а пряжи на прялке удвоилась. Будто и правда, кто-то ночью прял.

Купец удивлённо посмотрел на резную прялку, стоящую возле окна, которую он лично для Голубушки смастерил.

– А ещё, – продолжала женщина, – заметила я, что Варенька допоздна с ребятишками набегавшись, ложится спать, не умыв лица. Как есть, растрёпанная и грязная. А утром встаёт свежая и румяная, и коса волосок к волоску, будто её в баньке вымыли. Вот скажи, разве не странно всё это?

Купец задумчиво постучал пальцем по столу и сказал:

– Вполне возможно, что всему этому есть простое объяснение. К примеру, по ночам в горнице мышка бегает, задевает прялку и веретено. От того такие звуки и получаются. Но ты не волнуйся, Голубушка, я покараулю сегодня ночью. Всё равно хотел со счётными книгами поработать. Может, и увижу, кто по ночам здесь хозяйствует.