Чтение онлайн

– Почему это не одно? – поинтересовался горбун.

– Таинственная гибель змеи здорово нам помогла. Теперь поползёт слух, что разгневанный аллах вначале ниспослал дракона, но, внемля нашим молитвам, своей же невидимой рукой размозжил ему голову. И пусть тогда, – мулла Янгок погрозил кому-то кулаком, – пусть тогда они посмеют сунуться сюда!

Я понял, что он имел в виду Абдушукурова, человека из района и моего папу. Но горбун заговорил совсем о другом.

– Выходит, сегодня мы выгадали, значит, заработали шестьдесят семь рублей, – бросил он будто невзначай. – Не мешало бы их поделить поровну.

– Золотые слова! – с готовностью поддержал его человек со шрамом. – И не обязательно поровну, Балтабай. Надо совесть иметь: Янгок трудился больше нашего. А потому пусть он получит больше нас – двадцать три рубля, а нам даст всего лишь по двадцать два. Мы и на это согласны. Тем более, что лично я решил уехать домой.

– Вот как? – удивился горбун.

– У-у, грабители! – взвился мулла Янгок. – Хоть оба сгиньте, проклятые!

Но, глянув в решительные лица своих друзей, на волосатые руки-грабли горбуна, он полез в карман.

Я осторожно выскользнул в дверь…

Теперь мне было ясно: одолеть муллу Янгока не так просто, как, например, бабку Саро. У гадалки скрипучий голос, большие страшные глаза, разные погремушки да Мирабиддинходжа с тонкой шеей. А у муллы Янгока? У него же настоящая шайка головорезов. Пусть человек со шрамом уходит, но ведь один только горбун чего стоит?! Вон как циркача надули, век не забудет: и змеи своей дрессированной лишился, и денег. Недаром, видать, расстроился человек из района, услыхав про козни Янгока, и сказал, что в том деле нельзя идти напролом.

Эх, подсказал бы мне кто-нибудь, что делать! Уж я бы обделал всё, как полагается! Отступать теперь нельзя. Раньше я хотел отомстить только за сестрёнку, а теперь и личный счёт имею. Ишь ты какой ловкий мошенник: меня хочет аллахом объявить, ручки на этом погреть! Ведь как он сказал:

«Таинственная гибель змеи здорово нам помогла!» Выходит, я убил эту гадюку и Янгоку же помог? Нет, брат, шалишь, не выйдет твоя затея. С Хашимджаном шутки плохи. Но только как подступиться к делу?

– Шапочка моя, шапочка, может, ты посоветуешь?

– Я и так уже голову ломаю, Хашимджан, но ничего путного на ум не приходит. Лучше поищи сам, дорогой, и ты обязательно найдёшь выход.

И я стал днями и ночами искать этот выход. А он никак не находился. Я перестал бегать на улицу, ходить на руках и охотиться на воробьёв, которые выклёвывали вишни в саду. Бабушка поглядывала на меня с подозрением: уж не задумал ли я новый побег? А потом стала жалеть:

– Если хочешь, Хашимджан, иди погуляй с товарищами.

– Нет, бабушка. Лучше дома посижу.

– И что случилось с мальчиком – ума не приложу! – беспокоилась она. – Как ртуть живой был, а стал тише воды ниже травы. Спаси аллах, не напала бы хворь…

При слове «аллах» я оживляюсь, начинаю расспрашивать: а был ли аллах вообще, где он находится, сколько у него ангелов, как он успевает за всеми людьми присматривать, кто его родители и откуда вообще люди узнали, что он существует, раз его никто не видел.

– Всё из Корана, сынок, – охотно отвечает бабушка и начинает рассказывать всякие сказки из этой мудрёной книжки.

Я слушаю внимательно, наматываю на ус. И не насмехаюсь, как прежде. Наоборот, задаю всё новые и новые вопросы. Бабушка не нарадуется, глядя на меня. Даже соседям похвасталась, что я теперь образумился, божьими делами интересуюсь. Я посмеивался про себя, но помалкивал. Главное – побольше узнать об аллахе, о муллах и святых. Может, пригодится, когда я придумаю план расправы с Янгоком. И как в воду глядел, именно эти мои расспросы и помогли мне.

Донохон стала поправляться. Она уже ходила по палате, придерживая руками левый бок. Там у неё был шов. Сестрёнка сама показала его мне, когда я в последний раз ездил с папой в больницу. Синеватый такой шрам…

Папе опять пришлось уехать в Мирзачуль. Он и так долго пробыл дома из-за болезни Донохон. А дел, говорит, накопилось – ужас. Мы остались с бабушкой вдвоём. Тогда-то я и заинтересовался божьими делами.

Как-то бабушка на целый день ушла из дома и вернулась очень усталая, но довольная.

– Внучек мой дорогой, – сказала она, накормив меня вкусным пловом, – очень рада, что ты стал прилежным и послушным мальчиком.

– Я тоже рад, – ответил я, сладко потягиваясь.

– Ты обратил внутренний взор к всевышнему, и он просветил тебя, – продолжала бабушка.

– Да, да, бабушка, это я и сам чувствую…

– Твоими бы устами мёд пить, внучек мой дорогой! Хочешь, я отдам тебя в ученики мулле Янгоку?

– В ученики? Мулле Янгоку? А что у него там, школа открывается, что ли?

– Да нет, ему мальчик нужен, помогать в божьих делах.

– А он возьмёт меня?

– Возьмёт, я уже договорилась с ним. Решила, что нелишне будет, если ты какой-нибудь месяц поучишь божью науку. – Бабушка ласково погладила меня по голове, просительно заглянула в глаза.

Вы посмотрите только! Она меня просит! Да ведь это именно то, что мне нужно! Поверчусь там у Янгока, пронюхаю всё, а в нужный момент – бац! – и накажу его.

– Конечно, пойду, бабушка! Да я сам хотел проситься в ученики к уважаемому мулле Янгоку. Ведь, наверное, именно он помог своими молитвами хирургу, который оперировал нашу Донохон…

– Порою помощь молитв не сразу заметна, сын мой, – резонно заметила бабушка. – Иногда удаётся обойтись молитвами, а иногда приходится обращаться и к дохтурам…

В эту ночь я впервые за последние дни спал спокойным сном. А бабушка вовсе не ложилась. Вначале долго копалась в сундуках, перебирая их содержимое, потом замесила тесто, разожгла огонь в очаге. Она жарила, парила и пекла разные вкусные яства – угощение для муллы Янгока.

Утром чуть свет мы отправились к гробнице Узункулака. Я нёс на голове огромную круглую корзину, полную всякой всячиной. Поверх яств бабушка положила в корзину одну рубашку, штаны и стёганый халат – подарки эти она извлекла из своего древнего сундука.