Чтение онлайн

Ребята притихли.

— А шар тоже нарисованный! — спросил Чижик.

— Конечно, — кивнул Самоделкин. — У меня бы не нашлось так много ткани, чтобы сделать шар. Его нарисовал учитель Карандаш. А я смастерил кабину с приборами для полёта. Я научу вас делать приборы, машины, механизмы…

— Итак, с чего мы начнём? — спросил Карандаш.

— Нарисуй, пожалуйста, гоночный велосипед, — попросил Прутик. — Но только самый скорый, чтобы меня догнать никто не мог. Я никогда не катался на гоночном велосипеде.

Карандаш укоризненно посмотрел на мальчика.

— Ай-ай, сразу видно, ты ещё не готов для занятий.

— А я хочу посмотреть, как рисуют волшебные картинки. Я никогда этого не видела, — сказала Настенька. — И, наверное, долго не увижу. Так много у нас разных уроков: Смекалка, Фантазия, Смех. Потом этот… я забыла… Ох, как много.

Один Прутик ничего не сказал. Наверное, Прутик видел, как рисуют волшебные картинки.

Говорят, будто мальчика Прутика нарисовал Карандаш. Но я этому не верю. Представляете, что будет, если все научатся и станут рисовать мальчиков, да ещё таких, каких тебе хочется?

Нужен тебе маленький мальчик — взял и нарисовал. Бери своего мальчика за ручку и гуляй. Мальчик вполне самостоятельный. По ночам спит, никого не будит. А днём с вами в зоопарк ходит, на слонов и тигров смотрит или бумажные лодочки в пруду пускает.

Все будут говорить: смотрите, какой у него славный мальчик. Он так похож на своего папу. Даже левое ушко и родинка на щеке у него папины… Каким нарисуете, он таким и получится. Хоть рыженький, хоть беленький.

Кто-нибудь захочет и нарисует мальчику такие особые ладошки-незамарайки, неразбиваемые коленки. А чтобы мальчик не падал и случайно где-нибудь не оцарапался, нарисуют его не бегающим и не прыгающим, послушненьким-препослушненьким, чистеньким-пречистеньким. Хоть петельку пришивай к нему и вешай в прихожей на вешалке. Перед прогулкой метёлочкой обмахнул и повёл на улицу.

И что из этого получится, какие потрясения вызовет рисование готовеньких, умненьких и послушных мальчиков — не могу вам описать.

Если грязных ладошек не будет, в магазинах перестанут покупать мыло. Раз мыло никому не будет нужно, мыловаренную фабрику навсегда закроют.

А если носов и коленок поцарапанных больше не будет, все перестанут покупать зелёнку в аптеке. На складах этой зелёнки столько наберётся, так много, что её перельют в поливальные автомобили — у них такие большие цистерны — и повезут куда-нибудь подальше. А водители поливальных машин эту зелёнку никогда не возили. Они, конечно, про неё забудут и нажмут краны там, где всегда нажимали. А по улицам дети бегают, автобусы ходят, солидные люди гуляют. Вокруг пыльно, жарко. Вот и польют…

Надо будет, конечно, всех от зелёнки отмывать. Побегут люди за мылом, а его нет! Потому что некому стало грязные ладошки мыть и фабрика мыловаренная закрыта навсегда.

Но давайте вернёмся в школу, пока есть на свете немытые ладошки, поцарапанные коленки, пока все на своих местах.

— Я нарисую табуретки, — придумал Карандаш. — Вам не на чём сидеть.

— Правильно, — одобрил мастер Самоделкин. — Хотя нет на свете лучше табуретки, сколоченной своими руками из крепкого дерева. Но для такого случая можно сделать исключение.

— А зачем табуретки? — спросил Чижик.

Художник удивился:

— Вы хотите всё время стоять?

— Или прыгать на месте? — спросил железный человечек.

— У них ноги устанут, — сказала Настенька.

— На коне сидеть удобнее, чем на табуретке, — пояснил Чижик.

— Хм, — сказал Карандаш и поглядел на Самоделкина: — Ты когда-нибудь слышал подобное? Им нужны лошадки!

Ребята захлопали в ладоши:

— Лошадки! Лошадки!

— Мне коня! Боевого коня! — попросил Чижик.

— Вы только подумайте, — всплеснул руками художник, — а как я вас потом всех ловить буду? Я нарисую лошадок. Я нарисую деревянные качалки. Они будут совсем как настоящие верховые лошадки!

И все это понравилось.

Художник подошёл к стене класса, постоял возле неё в тишине, как бы готовясь к торжественному действию, подумал и начал рисовать.

Если вы у себя в классе нарисуете лошадку мелом на доске, она будет на ней красоваться до тех пор, пока её не сотрут влажной тряпкой. Но в классе Волшебной школы сама лошадка вдруг отделилась от стенки!

Будто её не рисовали, а принесли в класс прямо из магазина и поставили на полу. Нарядную качалку-лошадку.

Ребята ахнули. Они впервые увидели такое чудо.

— Первая лошадка — Настеньке, — сказал учитель Самоделкин.

— А я нарисую для всех! — и Карандаш быстро нарисовал ещё двух деревянных лошадок.

Не прошло и пяти минут, как все ребята сидели на своих необыкновенных партах: каждая в четыре ножки, с хвостиком да ещё с ремешком-уздечкой. Ребята качаются на них, как настоящие всадники. Урок продолжается.

— Это всё-таки ошибка воспитания, — ворчал себе под нос мастер Самоделкин. — Лучше обыкновенный табурет сделать своими руками.

Но ворчал он просто так, по привычке. Ребята сияли от восторга, и Самоделкин в глубине души радовался этому. Вы не знаете, какая большая радость, когда вдруг нарисованные лошадки становятся игрушками.

— А теперь надо приготовить стол для учителя.

— Не надо! Не надо! — зашумели ребята.

— Как не надо? — опешил художник — А где же я буду сидеть и ставить вам отметки?

— Я придумал! На кораблике надо сидеть, — как ни в чём не бывало сказал Чижик.

— Хм! — произнёс Карандаш.

Он подошёл к стенке и начал рисовать.

Это был совсем как настоящий пароход, но только сухопутный, пароход на резиновых колёсах, чтобы двигаться по всему классу. На мачте парохода висел звонок с длинной верёвкой. Под ним появился капитанский мостик с медными сверкающими поручнями, а рядом — белая пароходная труба.

Весь класс дружно захлопал в ладоши, смеясь от удивления. Самоделкин подошёл, слегка подвинул пароход, осмотрел его.