Чтение онлайн

На концерт, состоявшийся в понедельник, слушатели пришли вооруженные партитурами, книгами, зонтиками и очками. Ведь это чрезвычайная сенсация. Венявский исполнял партию первой скрипки в квартете Гайдна наизусть. Так же точно он играл Моцарта, а в квартете Бетховена перешел на альт. X. Г. Блэгров и Проспер Сэнтон — тоже превосходные музыканты — беспрекословно ему подчиняются.

Скрипач Венявский вышел даже в партер, чтобы приветствовать лэди Гемптон. На английских концертах это не принято. Он начал беседу с Изой по-французски.

— Не прогуляетесь ли вы со мной по Гайд-парку? Иза быстро взглянула на мать.

— Мы намерены воспользоваться когда-нибудь свободным временем и проехаться по парку. К сожалению там теперь не всегда спокойно, и общество предпочитает гулять по Сент-Джемс.

— Не понимаю почему?

— Там мадзинисты устраивают митинги… — шепчет таинственно мисс Иза.

— Ах, вот как? Какой же я профан. Но я поумнею… — шутит скрипач.

Звук гонга зовет его на эстраду. Мисс Гемптон весьма довольна неожиданным визитом. Мама тоже довольна, ведь все знакомые дамы заметили внимание оказанное ее дочери.

— Мы должны будем как-нибудь поехать в Гайд-Парк, — немного подумав, оказала девушка.

— Если отец разрешит нам взять свою карету, — предупреждает мамаша.

Прогулка оказалась очень удачной.

— Откуда этот Венявский достал такую хорошую верховую лошадь?

— Было очень приятно, что знаменитый скрипач на глазах всего Лондона сопровождал нас во время прогулки по парку.

— Лэди Диана, лэди Элизабет особенно приглядывались, чтобы убедиться, что это именно он.

Таким образом знакомые Гемптонов получили новую тему для основательного обсуждения на файф-о-клоках. Скрипач предпочитал беседовать с Изой наедине. Он пользовался каждым случаем, чтобы побыть с ней.

— Приходите, пожалуйста, на Тауэр Бридж. Ведь в этом салоне на глазах папы и мамы невозможно ни о чем поговорить.

— А о чем вы думаете, — спросила девушка.

— О том же, что и вы. Я вообще хотел бы, чтобы вы думали и чувствовали как я.

Мисс Иза не ответила. Он никогда не знал, согласна она с ним или нет. Вместо ответа она часто опускала свои нерешительные и удивленные глаза.

Все же она пришла на Тауэр Бридж, торопясь, немного запыхавшись. Она не радовалась, впрочем. Просто ее подчиняла воля скрипача. И не могла она противиться его объятьям и словам.

— Знаешь ли ты лондонский порт?

— Что же там интересного?

— На пристани собралось много людей. Они будут осматривать порт.

— Это иностранцы.

— Я тоже иностранец. Поедем туда! Ну, пожалуйста.

Вместе с десятком пассажиров уселись они на юркий, быстрый пароходик. Находясь в толпе, Генрик чувствовал себя великолепно. Он невнимательно смотрел на пристани, склады, корабли, на пестрые толпы людей. Он был очарован глазами Изы.

— А может быть мы сойдем на следующей остановке и зайдем в матросский кабачок?

— Что же тебя там может интересовать?

— Люди. Именно люди, ну и этот старинный трактир, помнящий времена Генриха VIII и Анны Болейн.

— Анны Болейн? Вот не ожидала, что вы знаете историю этой несчастной женщины.

На первой остановке они сошли на берег и уселись за столиком в матросском кабачке. Ими никто не интересовался. В Лондоне бывают люди со всех концов света. Молодой, черноволосый мужчина мог быть французом или итальянцем, а его дама могла с успехом сойти за голландку, немку, датчанку или шведку. Хотя, пожалуй, нет, за шведку ее трудно было принять, слишком уж она малого роста, не очень стройная. Уж не девушка ли это из «Бординг-хауза» решившая погулять с иностранцем в порту.

Иностранец не совсем правильно говорящий по английски заказывает:

— Please Ch^ateau Lafitte.

— Ах, вино, великолепно. Может быть разрешите в гостиную? В общем зале бывает по-разному. От моряков всего можно ожидать, — услужливо предлагает хозяин.

В гостиной комнате потолок из деревянных балок, стены до половины выложены дубовыми досками, выкрашенными в кофейный цвет, на потолке висит масляный светильник с портретом королевы Виктории и разными кораблями. Молодая девушка почувствовала себя неловко.

— Что могут о нас подумать? — мелькнула у нее мысль. — Супружество, справляющее медовый месяц, любовники, помолвленная пара или искатели приключений? — а сама сказала:

— Зачем это вино?

— Ch^ateau Lafitte… Попробуешь — попросишь еще бокал.

— Зачем ты меня сюда привел?

— Чтобы тебя поцеловать, — осмелел скрипач.

— Ах, нет, я скажу маме, — что ты со мной делаешь?

— А зачем маме об этом знать?

— Мама требует, чтобы я ей говорила, как ты себя ведешь.

— Вот как, великолепно. Так скажи ей, что ты мне очень нравишься и что я тебя обнимаю и целую.

— Это неправда! А впрочем, если бы я ей так сказала, мама запретила бы мне видеться с тобой.

— Этого быть не может! Ведь мы еще должны осмотреть Национальную галерею и Британский музей, — шутит Генрик, делая вид, что он говорит совершенно серьезно.

— Если ты будешь себя так вести, то я больше с тобой не пойду.

— Разве я тебя обижаю? Я тебя поцеловал даже не в губы, а в висок. Я хочу, чтобы ты меня поцеловала сама.

— Зачем? Девушкам нельзя так делать, — заявила она с полной убежденностью.

Генрик не выдержал и весело рассмеялся.

— Попробуй. Мы увидим, сорвется ли хоть одна картинка с этих стен.

— Я не хочу пробовать!

— А я попробую и убежден, что королева Виктория не закроет глаза и даже не прикроет век!

Скрипач обнял Изу, притянул к себе и крепко поцеловал. Девушка не могла его оттолкнуть: он был сильнее. Когда он ее освободил из объятий, она тихо и жалобно заплакала. Пораженный Генрик попытался шуткой загладить свою неловкость.

— Смотри, слезы переполнят бокал. Разве я тебя чем нибудь обидел?

— Ты пойми, я не могу, я не хочу, — сквозь слезы говорит Иза.

— Я все понимаю, только не плачь, пожалуйста.

— Я никогда больше не пойду с тобой в ресторан.

— Не говори так. Кто знает, может быть ты еще будешь спать со мной в одной кровати, — чересчур уж смело заявил Генрик.

Мисс Иза Гемптон срывается со стула и почти бегом покидает трактир. Она направляется на пристань. У нее нет билета и нет денег. Она стоит в нерешительности.