Чтение онлайн

— Да. Он мой жених, и Морис держит его в заложниках, чтобы я хорошо работала.

Рено едва заметно улыбнулся.

— Загляните в магазинчик Абрукко на Второй улице, — предложил он и поднялся из-за стола, давая мне понять, что разговор окончен. Некрасивые узловатые пальцы придвинули ко мне исчерканный листок бумаги для записей. — Кажется, там есть кое-что, что может вам пригодиться.

Я заглянула в листок только тогда, когда вышла на улицу, напилась освежающего кисловатого щербета, зашла в парк и села на первую попавшуюся скамью.

Голова гудела. Ноги и руки тряслись.

Я сделала это. Я открыла правду о Генрихе и нашла для него могущественного союзника.

Если бы знать раньше о том, что Эжен Рено запоминает слепки души… Впрочем, незачем теперь посыпать голову пеплом. Я посмотрела по сторонам, не обнаружила ничего, что могло бы быть слежкой, и развернула листок.

Среди росчерков по бумаге там было одно-единственное слово, написанное изящным ломким почерком: «Браслет».

Я разорвала листок на мелкие кусочки, отправила их в урну и, посидев еще, поднялась со скамьи и отправилась на поиски. Вторая улица, магазинчик Абрукко, и там я должна увидеть какой-то браслет.

А если их там сотни?

Я вернулась на площадь и увидела, как в фонтане плещется полицейский в пробковом шлеме и подвернутых белых штанах. Страж порядка был занят тем, что доставал со дна монетки. Чумазая ребятня, которая столпилась у фонтана, приветствовала каждую его находку радостными визгами и плотоядно косилась в сторону одной из улиц, которая, должно быть, вела к продуктовым магазинам. Я подошла, улыбнулась и поинтересовалась:

— Офицер, а как найти вторую улицу?

Полицейский выпрямился, выдохнул, швырнул ребятам еще одну монетку и ответил:

— Да вон она. Вон та Первая, эта Вторая, а та Восьмая.

Я вдруг увидела, как в воде мелькнула темная тень — бросилась прямо к ногам полицейского. Тот молниеносным захватом выдернул из воды примерно такое же чудище, которое всадник насадил на копье и тоже бросил детям: те с радостным визгом подхватили добычу и убежали — должно быть, пошли готовить обед.

— Что это было? — с брезгливым испугом осведомилась я. Полицейский улыбнулся.

— Шпрутс, — ответил он. — Вкусные, заразы!

Я решила не уточнять, откуда они берутся.

Вторая улица состояла из белых изящных домиков, на каждом из которых красовалась золотистая вывеска. Библиотека, музыкальный магазин, игрушки, книги — Вторая улица была очень интеллигентным местом. Я прошла почти до конца, прежде чем увидела вывеску с надписью «Антиквариат Абрукко» и толкнула белую дверь.

Антикварный магазин был похож на сказочную пещеру. Чего здесь только не было! Пестрые ковры, смуглая глиняная посуда, расписанная цветочными узорами, книги за стеклами шкафов, портреты, люди на которых, казалось, двигались и смотрели на покупателей — я даже растерялась, не зная, куда смотреть и где искать браслеты.

Да и как искать? Или мне должно было подсказать чутье? Рено еще раз хотел убедиться в том, что я волшебница?

— Что угодно миледи? — спросили откуда-то снизу. Я посмотрела вправо и увидела крошечного человечка, настоящего гнома, который смотрел на меня с выжидательным интересом. Темно-синий костюм превращал его в тень, которая готова была раствориться в здешней таинственной обстановке. «Клод Абрукко», — прочла я на золотистой броши, прикрепленной к его груди.

— Здравствуйте, милорд, — улыбнулась я. — У вас есть браслеты?

Абрукко улыбнулся в ответ.

— Разумеется, миледи. Пойдемте, я покажу.

Мы прошли мимо высоких ваз, которые наверняка бы понравились Морису, обошли скелет того, что могло быть птеродактилем размером с крупную собаку, миновали стойки с россыпями полудрагоценных камней и пришли к витрине с украшениями. Абрукко позвенел ключами и осторожно извлек подставку с браслетами.

— Вот, прошу. Самый старый — из эпохи Виньянти, вот этот, — Абрукко указал на тонкий браслет с мелкими изумрудами. — Этот работы Мельера, а этот с виду простенький, но подлинная шентбенская эмаль.

— А можно примерить? — спросила я, еще не зная, что именно должна почувствовать. Абрукко кивнул.

— Да, разумеется.

Первые два браслета были просто кусками металла. Как я ни вслушивалась в свои чувства, ничего не могла уловить. Третий, переплетение серебряных колечек, был очень красив и напомнил мне тот, который я когда-то носила в студенчестве. А вот четвертый…

Золотой. Тонкий. Темная россыпь рубинов казалась каплями запекшейся крови. Браслет был красив, но один взгляд на него вызывал тревогу. Я надела его на левую руку и…

Меня словно ударило. Антикварный магазин соскользнул куда-то в сторону, размылся акварельными пятнами, и я увидела берег моря, вечер, полный всех оттенков сиреневого и розового, и смуглую девушку в белом платье, которая стояла почти у воды. Черноволосый парень бежал к ней по песку, и я удивленно узнала Мориса.

В нем не было ничего от преступника и отпетого негодяя. Это был светлый человек с чистой душой, который любил, был любим и был счастлив своей любовью.

Что с ним случилось? Как он стал тем, кем стал?

Видение растаяло так же неожиданно, как и нахлынуло на меня. Я оперлась о витрину, пытаясь выровнять дыхание. В глазах Абрукко плескался ужас. То ли маленький продавец хотел броситься вон, то ли думал, не стоит ли мне помочь.

— Миледи волшебница? — испуганно спросил он. Кажется, ему подумалось, будто я собралась отбирать браслет силой.

— Да, — кивнула я, выпрямилась и дотронулась до браслета на запястье. Ничего. Он уже показал мне все, что счел нужным. — Сколько он стоит?

Абрукко словно бы стал немного выше: беседа перешла в деловую плоскость, и страх отпустил его.

— Тысячу орлов, миледи, — с достоинством сказал он, и я вынула чек.

Чем ближе экипаж подъезжал к особняку Мориса, тем быстрее билось мое сердце. Я прекрасно понимала, что Генриху не сделают ничего плохого. Мы оба нужны были Морису живыми и здоровыми. Я — для того, чтобы работать, Генрих — для моей покорности. Но душа дрожала и звенела так, словно с Генрихом уже случилась беда.

Окна на втором этаже были открыты. Высунувшись в одно из них, Генрих старательно выбивал какую-то тряпку — должно быть, ту, которой протирал книжные полки. Увидев его, я едва не рассмеялась от облегчения, и замахала ему рукой.