Чтение онлайн

Мне снова стало холодно. Генрих усмехнулся.

— Знаешь, сколько таких миров? Тысячи! У Ланге было бы много материала… — его взгляд смягчился: Генрих был очень доволен собой. — У марвинцев, конечно, много людей и возможностей, но и у меня тоже остались друзья. Ланге застрелили прямо на встрече с Амилем. Марвинцы роют носом землю, но убийцу не найдут.

Я едва не рассмеялась. Вот дела! Генрих уничтожил чудовище и дал Амилю понять, что у него достаточно сил, чтобы не плясать под чужую дудку.

— Это было до свержения твоего дяди, — уточнила я, — или после?

— После, разумеется, — ответил Генрих. — Официально я готовился к коронации, и мне шили парадный мундир.

Что ж, вот и еще одна хорошая новость. Чудовища не должны жить.

— Жаль, что я этого не видела. Думаю, хелевинский император обрадовался, — заметила я. Генрих кивнул.

— Конечно. Он хотел забрать себе череп Ланге на память, но я его отговорил. Незачем становиться на одну ступень со своим врагом. Надо быть выше.

Разумно. Я не могла этого не признать.

— А доктор Кравен? Как его дела?

Генрих рассмеялся.

— Он здесь, в Аланберге, вместе со своим големом и архивом. Там такой богатый материал для полиции и спецслужб. В общем, твой соотечественник доволен новой работой. А я рад, что со мной есть еще один надежный человек.

Да, доктору Кравену можно было доверять. Мы уже успели в этом убедиться.

Птичьи голоса стали ближе и звонче. Я не сдержала улыбку. Сейчас мне казалось, что вся моя прошлая жизнь, с работой, ипотекой и городским транспортом, была просто сном. И как же хорошо, что этот сон наконец-то закончился.

Я вернулась домой. Мой настоящий дом был рядом с человеком, которого я любила — а он любил меня.

— Почему Амиль не хотел, чтобы я вернулась? — поинтересовалась я, приподнявшись на локте и глядя на Генриха. Он осторожно дотронулся до звезды Магриба на моей груди и ответил:

— Ты волшебница, Милли. Одна из самых сильных в нашем мире. А волшебница твоего уровня — это всегда та сила, которая нарушает баланс. Та сила, которая может быть опасна. Не для хороших людей — для мерзавцев, вроде Ланге и Мориса. А мы с тобой уже убедились, как плотно они работают с такими, как Амиль.

Я кивнула. В груди заворочалось неприятное предчувствие. Когда Амиль узнает, что я вернулась, то не станет просто стоять и смотреть, как я живу на свете. Он и его коллеги постараются либо использовать меня в своих целях, либо устранить.

Ни то, ни другое мне не нравилось.

— Амиль не будет сидеть, сложа руки, — сказала я. — Если я ему мешаю, то он меня уберет. Потому что я не стану на него работать. И не стану смотреть, как такие, как Ланге…

Я не договорила. Генрих сел на кровати и ответил:

— Если бы ты была просто девушкой из другого мира, то он бы не церемонился, верно. Но ты не просто волшебница на грани, Милли, ты моя жена и королева Аланберга. Как бы ни были сильны марвинцы, они вынуждены будут замолчать и сделать вид, что ничего не происходит.

Я тоже села, не веря до конца в то, что услышала.

Жена? Королева Аланберга? Неужели он по-прежнему говорит об этом серьезно?

— Ты уверен? — спросила я. — Ты и правда этого хочешь?

Генрих нахмурился.

— Милли, я не из тех, кто сегодня говорит одно, а завтра другое. Я хотел видеть тебя своей женой, когда был изгнанником. И хочу сейчас, когда я король. Потому что мы не изменились, потому что я тебя люблю.

Кажется, я никогда не чувствовала себя настолько растерянной. Как Генрих может на мне жениться? Этого не поймут и не примут.

— А твоя страна? — спросила я. — Ты так уверен, что меня примут? Меня, не местную принцессу, а попаданку из другого мира? Что скажут люди?

Генрих рассмеялся. Кажется, мое взволнованное лицо невероятно его забавляло.

— Ты героиня, Милли, — ответил он. — Ты спасла меня от Олафа, и все об этом знают. И потом, — лицо Генриха снова сделалось спокойным и строгим. — Я государь. И моя воля и есть закон. Так что завтра тебе начнут шить свадебное платье. И отказа я не приму.

— А я и не собираюсь отказываться, — сказала я. — Я тоже не из тех, кто сначала говорит одно, а потом другое.

Разводясь с Игорем, я была твердо уверена в том, что больше никогда не надену свадебное платье. Но жизнь показала мне, что не все люди набиты одинаковой ветошью.

— Я рада быть твоей женой, — негромко сказала я, глядя в зеркало. Девушка в отражении ничем не напоминала ту Людмилу Захарову с привычно усталым взглядом, которая работала волшебницей и ни на что, в общем-то, не надеялась и ни о чем не мечтала. Девушки, которые суетились вокруг меня с лентами и жемчугом, улыбнулись, и одна спросила:

— Что-то не так, ваше величество?

Только тогда я поняла, что говорила по-русски.

— Нет-нет, все в порядке, — ответила я. Девушка в отражении выглядела по-настоящему счастливой. Наконец-то у нее все было хорошо, все было так, как и должно быть.

Сказкам ведь нужен хороший конец. Даже если это сказки о том, как попаданка и принц-изгнанник охотились на чудовище.

Платье было нарочито простым: маленькие рукава, прямой силуэт, поясок под грудью, украшенный жемчугом — но в этой простоте и была настоящая красота, торжественная и строгая. Я дотронулась до звезды Магриба на тонкой цепочке, моего главного украшения, и подумала: сегодня и правда самый лучший день.

И я заслужила его.

После швей пришел парикмахер, маленький и огненно-рыжий, похожий на лепрекона. Чтобы добраться до моих волос, ему понадобилась лесенка. Взобравшись на нее, парикмахер вооружился доброй дюжиной расчесок и ножниц и принялся колдовать, покрикивая:

— Мазь! Пудру! Ванвенский лак, быстр-р-ро!

Его помощниками были темно-зеленые жуки — они сновали между огромным раскрытым саквояжем, несли хозяину все, что требовалось, и зал наполнился веселым жужжанием. Через час парикмахер закончил работу, и я невольно заметила, что прическа выглядит довольно вычурно.

— Можно танцевать, можно спокойно ходить, ничего не выпадет и не рассыплется, — важно заметил парикмахер, спускаясь с лесенки. — Голова и шея не устанут.

Вот и замечательно.

Через четверть часа пришел Рено, который должен был сопровождать меня в церковь. Увидев его, я вдруг обнаружила, что страшно взволнована, и у меня дрожат руки. Рено ободряюще улыбнулся и сказал:

— Вы удивительно красивы, Милли. Невозможно увидеть вас и не полюбить.

Я улыбнулась в ответ.

— Надеюсь!