Чтение онлайн

Но крыша пропала, я оказалась сидящей на коврике у входной двери. Радовало, что внутри, а не снаружи нашего дома. С феи станется выгрузить у крыльца с требованием вытереть ноги.

На лестнице, ведущей на второй этаж, точно синицы на ветке, сидели сестры. Софи, маг пламени целых семнадцати лет от роду, перекидывала из руки в руку огненный язычок. Катарина, на год младше сестры, но уже неплохо владеющая магией воды (точнее, одной из ее разновидностей – ледяной магией), задумчиво вырисовывала на балясине морозные узоры.

Увидев нас с феей, они подскочили. Рыжие волосы Софи вспыхнули искрами, белоснежная коса Кат покрылась инеем. Пламя и лед пробегали всполохами по домашним платьям сестер, но заколдованная ткань не поддавалась.

Девочки явно были вне себя. А все потому, что я отправилась спасать Винса без них. И слава всем стихиям, что без них! Если бы к ловцу ввалились сразу три девицы вместо одной…

Пока мы с сестрами играли в гляделки, Мирелла слетала наверх и притащила огромный лист бумаги. Зависла между мной и девочками и объявила:

– Ари, тебе срочно нужен муж!

– Лучше два! – поддакнула Софи.

Как все огненные маги, она считала, что чем больше, тем лучше. На случай внезапного воспламенения.

– Может, три мужа? – Катарина, потеребив белокурую косу, задумчиво смахнула появившийся на пальцах снег. – Два от Арианы точно сбегут. Даже если я их заморожу.

– Тогда уже четыре! – сказала Мирелла. – Одного точно до храма доведем.

Среди желающих осчастливить меня не хватало мачехи. Опять Эн подрабатывает призраком по вызову: завывания под окнами шумных соседей, призрачное сопровождение, не устающий собеседник. Поговорить она любит. Как и ее фамильяр, наша неугомонная фея.

– Да, четыре претендента в супруги будут в самый раз! – довольно кивнула эта… крылатая сваха.

– А может, для начала скажете, с чего вдруг вы решили от меня так скоропостижно избавиться? – предложила я, поднимаясь с коврика.

С какого перепугу вдруг у них проснулось зверское желание заняться моей личной жизнью?

Утром меня обещали заморозить за слишком соленую яичницу с хрустящими кусочками скорлупы, сжечь за кофе, который «не то пить, не то мазать», и обсыпать пыльцой за сгоревший стейк. Но никто не угрожал выдать замуж!

Не иначе ловец накаркал своим предложением руки и подземелий! Или у феи очередное обострение с тягой осчастливить тех, кто не успел сбежать.

– Тебя лишили стипендии и отчислили! – выпалила Мирелла, потрясая бумажкой. У нее даже крылышки дыбом встали от возмущения, обе пары. – Выгнали за неподобающее поведение!

– Что за бред? – ошарашенно моргнула я.

Поведение у меня очень подобающее! В колледже клерков я была практически самой примерной ученицей. На занятия ходила, оценки хорошие получала, здоровалась со всеми. Даже с теми, кого корежило от одного только вида студентки на стипендии от совета колледжа. С ними здоровалась особенно громко, чтобы точно услышали и порадовались, что я все еще здесь.

– Студентка Ариана Диммер систематически преследовала главу стражи, – прочла фея. – Намекала на его несоответствие занимаемой должности.

Вон оно что!

– Я не намекала. Я прямо говорила!

Винс, мой друг и сообщник по шалостям последние три года, пропал. Исчез месяц назад. И его родителям сразу сказали: магия поиска не работает, штатная пифия не видит будущего потеряшки. На этом все. Потому что у мелкого оружейника и ткачихи не было ни королей, ни зажиточных лордов в роду. Зачем тратить время на их сына?

– Осаждала стражников, мешая нести дежурство! – ехидно прищурив раскосые зеленые глаза, декламировала Мирелла.

Не осаждала я никого! Они что, крепость? В обязанности стражи, между прочим, входил поиск пропавших. Вот я и пыталась заставить стражников делать их работу.

– Студентка Диммер, – продолжала фея, – также нарушала покой горожан, заклеивая двери листовками с портретами Винсента Слоуна.

– Это мы! – переглянувшись, признались сестрички. – Мы не заклеивали, мы под двери засовывали!

Я рисовала, они разносили. Но нам это не поможет.

– Основываясь на вышеперечисленном, Совет колледжа клерков города Стоундара решил отозвать стипендию студентки Арианы Диммер, – возмущенно дочитала фея. – Если Ариана Диммер решит продолжить обучение, ей необходимо в течение недели оплатить его стоимость. В противном случае студентка Диммер будет отчислена, а соответствующие документы будут направлены в органы надзора для рассмотрения вопроса о возможности дальнейшей опеки А. Диммер над сестрами.

Наверное, я немного перестаралась, но не отнимать же у меня сестер? Девочки и мачеха для меня все! Мое сердце, мое счастье, моя семья.

Моя родная мать была художницей. Безусловно, талантливой, но с возвышенными мечтами и трепетными душевными порывами. Сдерживать их приходилось ее мужу, что получалось у него не всегда: в результате одного из «порывов» родилась я. И моим отцом оказался вовсе не супруг матушки. Но ее это ничуть не смутило, когда она укатила за очередной мечтой с новой любовью, а я осталась с ее уже бывшим мужем.

Матушку отчим обожал и потому сдать меня в приют не пытался. Но и не представлял, что делать с семилетней крохой. И он женился снова. На вдове с двумя девочками.

В отличие от моей матушки, Эн не любила мечтать, она предпочитала действовать и требовала того же от мужа. И умудрялась проверить, трудится ли муж на благо семейства, даже из плавания: мачеха работала ведьмой на корабле. Фея ей помогала, хотя считала, что из брака без любви не выйдет ничего, кроме скандала.

Скандал и вышел. Когда отчим сбежал, предварительно подав на развод. В качестве отступных оставил… меня. Эн живую «взятку» забрала, не сомневаясь ни секунды, и даже дала мне свою фамилию.

Вот так появилась наша семья: ведьма и ее три дочки.

И жили мы очень хорошо, дружно, хоть и нервно для соседей. Пока однажды корабль Эн не пропал. А спустя некоторое время к нам прилетела призрачная мачеха. Оказалось, что капитан экономил на амулетах, один из них и стал причиной взрыва.

Но Эн не дала нам горевать: заверила, что ни за что нас не оставит.

И вот уже полгода я была опекуном девочек, как достигшая восемнадцати лет и обучающаяся в колледже сестра. Я собиралась пробыть опекуном еще три года: в двадцать один буду считаться главой нашего семейства безо всяких условий.