Чтение онлайн

Так… дорожное платье в сторону, белье, обувь, несколько перемен одежды… Обычно Лорисса, уезжая куда-нибудь, таскала с собой полгардероба, но как прикажете грузить столько тряпок на разнесчастных двух лошадей?! Хотя они наверняка возьмут и третью, вьючную. Линн разгребла художественный беспорядок на туалетном столике Лориссы, тщательно рассортировала и уложила ее косметику и самые любимые украшения — не дай боги забудешь какую-нибудь мелочь, вроде флакончика с духами, потом хлопот не оберешься. Девушка взяла кувшин для умывания и поболтала остатки воды. От нее шел отчетливый аромат фрезии и едва заметно припахивало прелью. Фу, гадость… куда б ее выплеснуть? В жардиньерку, наверное, если только цветочки там не повянут от такого букета… А, какая разница, все равно уезжать.

С кувшином в руке Линн высунулась в окно и блаженно вдохнула ночной воздух. Селамни спал, нигде в окнах не мелькали хрупкие свечные огоньки, только помаргивал чуть ниже по улице одинокий фонарь, да в отдалении заливалась лаем собака. И никого… Красотища какая! И никакой прелой фрезии! Внезапно на крыше дома напротив ей почудилось едва уловимое движение. Какая-то фигура… черная на черном… Позабыв обо всем, девушка вгляделась в темноту. Грабитель или пылкий ухажер? В этот момент раздался свист, что-то взрезало воздух слева от ее головы и с тихим звоном вонзилось в ставень. Линн испуганно дернулась и выронила кувшин; раздался крик и через мгновение — неприятный глухой хруст. Перегнувшись через подоконник, Линн увидела внизу чье-то тело со странно вывернутыми конечностями, ахнула и не раздумывая захлопнула окно. И обомлела. Прямо на уровне ее глаз из ставня торчал арбалетный болт.

Лорисса, в своих сиреневых шелках немного смахивавшая в полумраке на привидение, бездумно перебирала безделушки на каминной полке, когда ворвалась взъерошенная, бледная как простыня Линн и с порога выпалила:

— В меня стреляли!

Лорисса поставила на место фигурку дракончика из ривеллинского стекла и на удивление спокойно осведомилась:

— Кто?

— Почем мне знать?! — От волнения Линн выразилась резче, чем хотела. — Я уронила кувшин, и второй упал тоже!

— Второй кувшин? — вздернула брови колдунья.

— Да нет же, миледи, человек! Один стрелял с крыши, второй лез по стене, а потом он упал и разбился. То есть кувшин тоже разбился, но вместе с человеком!

— Ничего не понимаю, — мотнула головой Лорисса. — Успокойся и объясни все еще раз, с самого начала, желательно внятно. Кто стрелял, какой кувшин ты уронила, кто там лез по стене и где разбился… Не бойся, за кувшин ругать не буду. Лешак с ним.

Линн глубоко вздохнула и медленно, по возможности не путаясь в словах и в деталях, поведала о происшедшем. Арбалетный болт — вот он, в ставне торчит, а тело, коли хозяйке угодно взглянуть, вместе с осколками под окном валяется…

— Вот оно что, — бесцветным голосом сказала Лорисса. — Значит, уже началось. Ты собрала вещи?

— Нет, я не успела сложить…

— Брось.

— Что?!

— Брось, говорю, всякую ерунду, собери что попрактичнее, немаркое и чтобы места занимало поменьше. И свое тоже не забудь. Деньги и драгоценности я сейчас сама упакую. Платье мое вытащила?

— Первым делом, миледи, только не отгладила еще…

— Отлично, я иду переодеваться. Мы уедем немедленно.

— Но, миледи, сейчас середина ночи! Неужели вы даже не поспите хоть несколько часов?

— Тебе что, мозги ветром выдуло?! — рявкнула Лорисса. — Если мы промедлим еще немножко, то отсыпаться будем уже в могиле! Поняла? А теперь брысь!

В кустах что-то затрещало, и Линн тревожно встрепенулась, выдернутая из полудремы, но все было спокойно. Мчались по небу пушистые облака, покачивалось на ветру разлапистое кривое деревце, нахально выставившее из земли длинные корни, и дорога, насколько хватало взгляда, пустовала. Тишь да гладь… Линн потянулась и тут же скривилась. Они уже двое суток, с той безумной ночки, практически не слезали с лошадей. В результате у девушки болела поясница, болели натертые седлом ноги, болела с недосыпу голова… да проще сказать, что у нее не болело! Не привыкла Линн к затяжным верховым прогулкам, раньше они всегда путешествовали в карете, но Лорисса казалась железной. Хотя Линн подозревала, что только казалась, — колдунья держалась уже не так прямо, как вначале, плечи ее поникли, и глаза вот прикрыты, небось тоже спит на ходу. Линн чувствовала себя солдатом на марше, только те, в отличие от несчастных служанок, наверняка умеют не только спать в седле, но и высыпаться при этом. А тут еще им убийцы на пятки наступают… Один, правда, уже донаступался, но вдругорядь кувшина под рукой может и не оказаться.

Мысли о своей печальной участи отчего-то пробудили в Линн зверский аппетит, но лезть на скаку в сумки было неудобно, а останавливаться Лорисса и не думала. Нет, наверное, она все-таки железная. И не голодная. Понукая свою лошадку, девушка поравнялась с колдуньей, твердо намереваясь попросить о привале. Ну не станет же хозяйка морить ее голодом? В этот момент Лорисса повернулась к ней и открыла глаза. Вовсе не сонные, злые и поблескивающие золотом.

— Я чувствую опасность, — вполголоса сказала она. — Держись поближе ко мне.

— Опасность, миледи? — тоже понизив голос, переспросила Линн. — Но какую?

— Не задавай глупых вопросов. Молчи и не мешай. Вон тот лесочек выглядит подозрительно удобным для… засады.

— Может быть, нам тогда свернуть в сторону и объехать его?

— Я тебе что сказала про глупые вопросы? Если меня там ждут, они не отступятся, и кто знает, почую ли я заранее следующую ловушку. Нет, я намерена разобраться с ними сейчас.

Лесочку Лорисса явно польстила, назвав его таковым, скорее уж это была большая роща, но деревья в ней росли достаточно густо, чтобы за ними можно было спрятаться.

— Не верти головой, — прошипела Лорисса. — Пусть думают, что мы ничего не подозреваем. Линн, кому сказано, сиди спокойно!

«Ну имею я право поерзать в седле?» — обиженно подумала девушка, однако послушно застыла. Ой-ей, что же сейчас будет? Они въехали в рощу, и Линн нервно сжала пальцы на луке седла. До того как дорога снова вывернет на открытую местность, оставалось футов двести, каждый из которых казался милей. Двадцать… пятьдесят… Раздался оглушительный свист, и из-за деревьев высыпала полудюжина вооруженных людей. Лорисса вздыбила лошадь, заорав: «Пригнись!» Линн припала к жесткой гриве, успев увидеть, что наемники повытаскивали мечи и начинают окружать путешественниц. Что-то щелкнуло ее по носу — Лорисса бросила ей поводья своей кобылы.

— Держи! — торопливо приказала она. — Мне нужны обе руки. И держи крепко. Если она меня сбросит, нам обеим конец.

Как будто это надо было пояснять… Линн намотала на руки поводья всех трех лошадей, отчаянно жалея об отсутствии у нее магических способностей. Хоть не чувствовала бы себя такой беспомощной и жалкой… Она даже с ножом обращаться не умеет, разве только с кухонным.

Лорисса вскинула скрещенные в локтях руки и что-то выкрикнула. Полыхнуло; наемников отбросило назад и разметало. Колдунья ударила свою лошадь каблуками, но вперед рванулись одновременно все три. Бедную Линн от рывка чуть не вышибло из седла и так приложило грудью о луку, что она едва не лишилась сознания. Лорисса на скаку обернулась и швырнула назад нечто, показавшееся Линн сгустком дымчато-темного огня. Затем вдруг резко сгорбилась, мазнула ладонью по лицу и выдохнула:

— Да отпусти ты эти лешачьи поводья уже!

— Простите, миледи, — опустила голову Линн. — А вы их… убили?

Колдунья закашлялась, совсем не изящно сплюнула и процедила:

— Убить не убила, но ослепила на какое-то время. Несколько недель, может, месяцев. Словом, нам они больше не помеха.

— А почему вы их пощадили?

Лорисса бросила на нее угрюмый взгляд:

— Любопытство когда-нибудь погубит тебя, как кошку, помяни мое слово. Если бы я задалась целью их переубивать, мне пришлось бы принять открытый бой. И первым делом они постарались бы меня спешить. Магия — это замечательно, Линн, но не на ближней дистанции против полудюжины мечников. Я уже не говорю о том, что тебя в лучшем случае попытались бы сделать заложницей, чтобы… обеспечить мое непротивление. Может, я и добила бы их в конце концов, но пусть лучше примерят кротовью шкуру, так оно быстрее и безопаснее. И послужит прочим уроком. А теперь помолчи часик. Я устала.